Вкус неба

 – Если ты хотел стать летчиком и не смог, это не повод кому-то мстить своим фильмом!

Глаза Кирилла налились кровью, он схватил ее обеими руками за талию и с силой рванул от себя и вверх. Отставил в сторону.

– Уходи, – прошипел он, держа ее на вытянутых руках и не давая возможности прикоснуться к себе.

– Что?!

– Уходи, – безжалостно повторил он, – вещи потом заберешь, когда меня не будет в Москве.

– Нет, – голос Кристины начал срываться от подступающих слез, – ты не можешь так поступить! Я же целых два года… Что скажет мама, подруги…

– Уйди!

– Кирилл, – Кристина уже рыдала в голос, – я только хотела помочь.

Не надо тебе писать сценарии, ты прекрасный актер! Почему нельзя просто заниматься тем, что умеешь? Тем, за что платят деньги?!

– Вон!

– Киру-у-ушка, я люблю тебя, – она всхлипывала и выла, – люблю-ю-ю!

Кирилл поморщился, глядя на нее. «Убогий народ эти женщины!» – услужливо подсказал все тот же Сомерсет Моэм. Николаев отпустил талию Кристины, которая последние несколько минут вместо привычного вожделения вызывала в нем лишь жалость, замешенную на отвращении.

– А я люблю свой будущий фильм, – он сделал шаг к двери, – и верю в него!

Николаев стремительно вышел из столовой и заперся в своем кабинете.

Через час, когда он открыл дверь и вышел в прихожую, Кристины в квартире уже не было. Кирилл вздохнул с облегчением: он даже и не надеялся на то, что сложный вопрос так просто решится в его пользу. Что ж, оно, безусловно, к лучшему. Значит, у Кристины, в отличие от многих других, есть гордость.

А у него, благодаря этой гордости, теперь есть свобода.

Радость по поводу ухода Кристины продлилась совсем недолго – через пару минут он уже снова чувствовал привычную усталость и головную боль: в душевных муках, превратившихся за последние месяцы в настойчивую депрессию, была виновата отнюдь не женщина. Он не придавал слабому полу такого значения, чтобы позволить себе расстраиваться или радоваться по его милости. Кристина была лишь внешним раздражителем, который задевал его оголенные нервы.

Николаева волновал сценарий. Он был одержим будущим фильмом настолько, что даже во время съемок осточертевшего за полгода милицейского сериала думал не о Василии Панове – талантливом следователе, которого играл, а о Сергее Громове – пилоте и главном герое собственной картины. Кирилл Николаев поделать с собой ничего не мог и только удивлялся, что режиссер его духовного отсутствия на площадке не замечает.