Я хочу быть с тобой

Он цеплялся за каждый шанс не думать о прошлом: учился, работал, брал заказы, крутился с утра до ночи без выходных. Лишь бы отвлечься от ада, который поселился в его душе.

Мать не простила сыну смерти отца: любила мужа без памяти. У нее ничего не было, кроме мужчины ее мечты: выскочила замуж в семнадцать лет за человека на десять лет старше, который заменил ей целый мир. После смерти Льва она и сама чуть не погибла: пыталась порезать вены. Но Вадим успел – спас ее, вызвал «Скорую помощь». Ее положили в больницу, выходили.

Только душевная боль так никуда и не ушла.

Вечная страдалица, она до сих пор хранила верность погибшему мужу. На нее обращали внимание – нужно было только поднять от земли глаза, но мужчины с потерей Левушки перестали для нее существовать. Даже сын, безутешный и винивший себя во всем, был вытеснен из ее жизни жестоким горем. Она не обращала внимания на него: ходила мимо как тень, не затрагивая ни взглядом, ни словом.

Боль нередко объединяет людей, а тут разбросала в разные стороны, как от воронки только что взорвавшейся бомбы.

Вадим пытался спасти то, что осталось от их семьи: падал перед матерью на колени, просил прощения, бился от отчаяния в истерике, когда видел, что она не слышит его. Но мать оставалась молчалива, как статуя, отворачивалась и смотрела в окно выцветшими глазами. Вадим сдался, принял свою вину и невозможность прощения. Забрал из серванта ключи от бабкиной квартиры – мать даже не заметила этого – и перебрался в мир одиночества. Кто мог простить его и понять, если даже он сам этого не умел?

Вадим забросил школу и, не в силах никого видеть, избавился от бывших друзей. Полгода он делал только одно: обивал пороги милиции, писал показания, рисовал портреты убийцы. Но все было напрасно. Только теперь понял: тот, в кожаной куртке и кепке, натянутой на глаза, с самого начала умело скрывал свое лицо. Под потоками осенней воды, стекавшей с козырька, да еще в темноте, никаких особенных черт нельзя было разобрать.

Двое других тоже маскировались: такие же кепки, та же манера держаться в тени. Мальчик помнил про пустую бутылку из-под водки, на которой могли остаться отпечатки пальцев убийц, но она после приезда милиции испарилась.

Осталась только могила отца на подмосковном кладбище, куда Вадим ездил каждое утро, неважно – дождь или снег.

Он прекрасно понимал: ценой своей жизни отец спас его.