Обаятельная Вера

Он не имел права выслеживать меня, разговаривать с врачом!

Интересно, простила бы я Михаила, если б он против воли уговорил меня рожать?

Боже мой, что за чушь! С Мишей ничего подобного в принципе не возможно – я люблю его! Я хочу родить от него пять, десять детей! Лишь бы был рядом. Никогда не думала, что такое бывает: соединяешься с человеком и летишь, и летишь… А Земля остается далеко позади. Я должна получить у Сашки развод! С ума сойду, если не выйду замуж за Мишу. Верку, если хотят, пусть оставляют себе. Все равно я ей давно не нужна».

«Третий день Мишенька не берет телефон. По рабочему отказываются его звать: то вышел, то занят. Ехать самой на завод? Не пропустят. Сказать, что жена? Там знают, что жены никакой нет.

Это все из-за Сашки! Я прошу: дай мне развод. А он, что он делает? «Лидонька, все наладится». «Я тебе помогу, думай о Верочке». «У нас семья». Ноет. Просит. Как с ним быть?! Знает, что я люблю другого человека, и все равно стоит на своем!

Зачем я ему? В постели давно не жена, только по паспорту.

Верой и домом мать занимается. Вот пусть остаются, живут втроем! Не собираюсь я отнимать ребенка, не нужно мне ничего – ни одной копейки, ни единой тряпки! С чем пришла, с тем и уйду. Пусть только отпустит!»

«Все кончено!!! Я его видела. Подсаживал в свою машину совсем молодую девку: где только нашел? Они уехали, я – к охране. «С кем это, – спрашиваю, – Михаил Игоревич?» Охранник усмехнулся гнусно (вспомнил, что ли, меня?): «С невестой». А мне как же жить?!»

«Смысла нет.

Я устала. Знаю, что виновата сама: не дождалась любви, выскочила замуж по дурости. Даже расчетом назвать это нельзя – какой расчет, если ничего мне в этой жизни не нужно? Ничего, кроме любви!!! Где ты теперь, родной мой? Где ты, Мишенька-а-а?!»

Последняя запись была короткой и огромной: на полстраницы.

«ОТПУСТИТЕ. НЕТ СИЛ! ВЕРА, ПРОСТИ!»

Вера дочитала мамин дневник, сунула его под подушку и, изможденная избытком тяжелых эмоций, провалилась в глубокий сон. Она не слышала, как пришли домой сначала бабушка, потом папа.

Не чувствовала прикосновений бабули, когда она пытался ее разбудить, чтобы накормить ужином. Не проснулась и когда перепуганный отец поздним вечером вошел в спальню – обнаружил, что ящик стола взломан, а дневник – страшное свидетельство его неоспоримой вины – пропал. Он потом долго сидел рядом со спящей Верой, и тяжелые редкие слезы сбегали к подбородку по морщинистым щекам.

Сначала в небытии Веры было темно – без красок и сновидений.