Любовь или опека

Как птица в клетке, только та хоть питается.

«А ты Шеридан, голодаешь» – живот предательски заурчал. – Лидия, ты у меня получишь, хоть бы хлеба оставила что ли.– Девушка села на кровать, живот сводит от голода. Чтением или сном его не обманешь. – Уже поздно и наверное все уже спят, самое время сходить на кухню за едой.

Приоткрыв немного дверь, Шеридан аккуратно выглянула. «Никого нет», – тихонько выскользнула и крадучись побрела по коридору.

Викториан сидел в библиотеке в полной темноте, спать почему-то не хотелось и он решил приговорить стаканчик, другой виски.

Свечу решил не зажигать, поэтому оставил дверь открытой, так как в холле всегда горело несколько свечей.

Герцог сидел и спокойно потягивал виски, разные мысли не давали ему покоя. Он посмотрел на письма, лежащие на столе. Сегодня днем ему стоило не мало труда написать их, чтобы завтра отправить с кораблём. Нужно же было объяснить матери с Хью, почему он задерживается на несколько месяцев. Эта перспектива его не радует, но не может же он оставить эту «девчонку» здесь одну, в таком состоянии.

Отпив очередной глоток виски, он что-то услышал и был готов поклясться, что видел какое-то движение в холле.

« Неужели неугомонный Джозеф решил отполировать стекло»? – Викториан тихонько встал, подошёл к двери и был удивлён, увидев такую картину:

Из кухни крадущимся шагом шла никто иная как сама мисс Шеридан Мелиорас, в руках держа большой ломоть хлеба, и быстрым шагом направилась наверх.

Викториан поставил стакан на книжную полку у двери и тихо пошёл за ней.

Тут Шеридан остановилась, Викториан спрятался за колонну, девушка оглянулась по сторонам, надела слетевший тапок и аккуратно пошла дальше и герцог тоже. Когда за Шеридан тихо закрылась дверь Викториан чертыхнулся – ну и чертовка, так ловко его провела, а он дурак повелся, места себе не находил. Интересно кто ей в этом помогал, поди вся прислуга в сговоре, да еще и доктор. А он поверил идиот, всю ночь провёл у её постели, или в, не важно.

Резко открыв дверь, герцог готов был её придушить. Шеридан стояла на «двух ногах» и за обе щеки уплетала хлеб. Обернувшись на звук открывшейся двери, Шеридан остолбенела, в дверях стоял разъярённый герцог. Стараясь быстрее пережевать хлеб, она соображала, «видел ли он её в коридоре» – и тут она вспомнила, что стоит прямо на обеих ногах, быстро исправившись одну ногу слегка согнула.

– Ни та нога, – прогремел словно гром его голос.