По правилам настоящего мужчины

У нее не было ни малейших признаков похмелья или же недосыпа (спасибо кудесникам-барменам из вчерашнего бара! спасибо ванне с лавандовой пеной!). Она поднялась в прекрасном настроении, облачилась в светло-лимонный, может быть, чуть более легкомысленный, чем требовалось для делового совещания, костюм с приталенным жакетом и юбкой-карандашом, вдела в уши серьги из опала, позавтракала йогуртом с хрустящими хлопьями.

Являя собой образец уравновешенной во всех отношениях деловой (и привлекательной!) женщины, Бренда спустилась во двор дома, завела машину и отправилась в офис, не забыв по пути и посетить заправочную станцию.

Гленн пришла на работу всего лишь на несколько минут позже своего изысканного и шикарного босса. Она удивилась, обнаружив Бренду на рабочем месте. Было слишком рано даже для нее. Гленн сразу же, не откладывая, занялась подготовкой совещания. Она сервировала на переговорном столе воду, соки, крекеры, шоколадные конфеты, раскладывала буклеты, распечатки с презентациями, образцы рекламной продукции.

Все было готово к важной встрече наверняка даже раньше, чем Лэнгдон выдвинулся на переговоры.

Вопреки ожиданиям Бренды, он не стал брать с собой каких-то сотрудников, многочисленных помощников или же соратников по бизнесу. Он не взял даже референта. Лэнгдон приехал один.

– Ральф Лэнгдон тут. Говорит, что ему назначена встреча с вами на девять пятнадцать, – прощебетала в трубке юная секретарша с ресепшн.

– Да. Пусть Гленн проводит ко мне, – ответила Бренда и положила трубку.

Но Лэнгдон опередил ее, и Гленн распахнула для него двери еще тогда, когда Бренда находилась возле стола.

– Мисс Маршалл, – произнес он с легким кивком головы.

– Доброе утро!

Это приветствие вырвалось у Бренды словно помимо ее собственной воли.

Потому что ее воля в этот момент была парализована. Растоптана, растерзана, помножена на ноль.

Бренда страшно жалела в этот миг лишь об одном.

О том, что стоит сейчас возле своего стола, а не сидит в кожаном директорском кресле, надежно защищенная барьером монитора, надежно застрахованная от подгибания коленок. И от дрожания голоса, чего уж там.

Таких пронзительных синих глаз она не видела ни разу в своей жизни.

Нет, такие глаза она, может, и видела, вернее, вспомнила бы, если бы хорошенько покопалась в памяти.