Голые чувства

Слада шла домой раньше обычного… пешком. Одна.

– Ну привет! – Он тут же возник у нее на пути.

Милова подпрыгнула на месте, резко дернулась, наступила каблуком в какую-то выбоину, полетела назад.

Игорь не дал упасть, удержал.

С удивлением обнаружил, что получил от короткого объятия огромное удовольствие. Слада отнюдь не стала ему противной, когда узнал о ее меркантильности. Наоборот, теперь еще больше привлекала его в физическом плане.

– Отойди… – Она отпихнула его, попятилась.

– Не достаточно хорош для тебя, да? Не гожусь? Куда уж простым смертным… У меня же нет такой дорогой тачки, на какой ты обычно подъезжаешь…

– Ты следил за мной? – недовольно фыркнула Милова. – Если хочешь знать, это рабочая машина, меня просто подвозили с работы!

Игорь отошел на шаг, усмехнулся, упер руки в боки.

– Кого ты лечишь?

– Что? – поначалу не поняла она.

– Ты врешь! Он тебя трахает, а ты с ним катаешься… Вся такая принцесса… Тебе это надо? Тачки дорогие? Так давай я кредит возьму, куплю.

Ляжешь со мной?

День уже клонился к вечеру, солнце почти скрылось за горизонтом, но даже в скудном свете заката Игорь увидел, насколько сильно Слада покраснела.

– Никто меня не тр… – Она даже не смогла произнести это слово.

– Да я всё понял, когда увидел, как тебя подвозили! Надо было сразу мне сказать: прости Игорек, я словила рыбку покрупнее, ты в мои планы не вписываешься… Ты из-за этого козла баблистого послала меня подальше? Ты вообще меня хоть когда-нибудь любила?

Он навис над ней, шумно дыша.

Изо всех сил сдерживался, чтобы не схватить за плечи и как следует не встряхнуть, – боялся навредить всерьез.

Слада замерла на месте, уставилась на него круглыми глазами.

– Я тебя любила больше всего на свете… – вдруг призналась тихонько.

Сказала тихо, да, но сколько эмоций было в ее словах, сколько скрытой боли…

Левицкого будто обдало холодной водой.

Ее голос, вид – перед ним оказалась всё та же Слада, какой он привык ее видеть. Нежная, трепетная, его милая Милова, какой он считал ее когда-то.

Вся злость, какая в нем была, вдруг растворилась, уступив место горькому сожалению.

Левицкий проговорил с чувством:

– Ну, вот он я перед тобой… Какой есть. Я понял, что накосячил, исправлюсь… Если ты говоришь правду и ни с кем не водишь шашни, так прими меня обратно.