Вызов принят!

Крыс успел ускользнуть и сейчас нёсся сквозь переулки, подальше от центральных улиц города – теперь дня четыре нельзя будет там появляться – засекут. Достигнув спальных районов, он перешёл на шаг, ища взглядом место для временного укрытия – надо перевести дух и подсчитать сегодняшнюю прибыль. Мальчик обвёл глазами двор, в котором оказался. Ничего необычного: по девять этажей несбывшихся надежд с каждой стороны и разбитый городок детских мечтаний, сплошь закрашенный непонятными граффити.

Выбрав переулок потемней, воришка затаился рядом с мусорными баками, подальше от света – тут тебя не должны заметить, иначе добычей окажешься ты, а не те беззаботные зеваки.

Тихонечко прижавшись к стене, он подул на окоченевшие кисти рук и достал тёткин кошелёк: «Негусто. Около восьмидесяти тысяч… Потратила она всё, что ли? На еду, например…». В животе заурчало. Нужно вставать и идти назад. Парнишка потянулся и начал подниматься на ноги.

Крик. Вой. Снова крик. Полный страха и боли. Он повторялся, разрастался как волна.

Животный. Нечеловеческий. Раздирая душу. Выворачивая нервы… Захлопали ставни окон – никто не причастен. Никто ничего не видел и не слышал. Никто ни в чём не виноват – закон «клоповника», и с ним не поспоришь. Мальчик вжался в стену и зажал рот руками, выронив кошелёк. Шурша, он тихонько скатился по куртке вниз и смачно плюхнулся в грязную мусорную лужу, подняв тучи брызг. Крики прекратились. Чёрная тень возникла на стене и зашелестела по кирпичной обваливающейся кладке в сторону неудачливого воришки. Странное предчувствие, даже предвкушение зажглось в душе мальчика, борясь с оцепенением, но проигрывая этот бой. Вот она… Совсем рядом… Ну же! Сердце громко стучало в груди, а это буханье отдавалось даже в ушах, кровь отлила от лица, устремляясь куда-то в живот. Ближе! Еще чуть-чуть. Вдалеке раздался громкий стон, и тень остановилась, немного помедлила и исчезла, но на этот раз беззвучно.

Мальчик сполз вниз на грязную брусчатку и выдохнул. Ему сегодня необыкновенно везёт, что ни говори.

Стараясь не шуметь, он аккуратно выглянул из-за мусорных баков – никого. Тихо, пусто, грязно. Как будто ничего и не было. Закрыв глаза, он прижался к мусорке и глубоко вдохнул горьковатый запах тлена. Однако, он жив. Повеяло ароматом жареной курицы и готовой картошки. Ммм… Что бы там в США ни говорили, но почему-то варёная картошка с маслом и укропом казалась для американца вкуснее, чем родная фри. А может, он просто привык? Слышался детский смех и шум телевизора.