Девять жизней

– Не только с женщинами… – прошептала Инес, наклонив голову.

– Да, не щадят ни стариков, ни детей. Всех убивают, кто мешает солдатам пограбить.

– Старший сеньор де Суэда…

– Не задерживал жалованье, не позволял воровать интенданту, лекарей нанимал самых лучших. Следил, чтобы и в тяжком походе солдаты могли отдохнуть. В полку его слушались беспрекословно, а он не позволял грабить, даже… – сеньора Фелисия запнулась и замолчала.

– Даже что?

– Даже в нарушение прямого приказа командующего.

– Быть не может! Командующий приказывал грабить и… убивать? Не может быть, ведь эспанцы – не мовры!

– Дитя… так принято на войне. При подавлении бунта – подавно.

Мы с Инес напряглись. Её исколотая иголкой нежная ручка вцепилась в мою шерсть на загривке. Мы не могли отвести глаз от сеньоры Фелисии, а она, вздохнув, продолжала:

– Герцог Альда объявил: солдаты полка, который возьмёт мятежную крепость, могут в ней освежиться. Значит – грабить сколько угодно и не миловать никого.

Крепость взял полк, где служил твой отец под началом дона Эстебана де Суэда, но тот велел повесить только зачинщиков бунта, а трогать простых горожан запретил. Ещё после боя распорядился всем солдатам и офицерам искупаться в реке или хотя бы облиться водой.

– Освежились… – Инес улыбнулась и погладила меня, а я замурчал. Отец нашего друга отлично придумал, сын, конечно, в него.

– Герцог был в ярости.

– Неужели? Его рассердило великодушие?

– Награбленное можно зачесть за счёт жалования, а тем, кто отличился, когда не разрешается или нечего грабить, жалование даже задерживать невозможно – возмутится вся армия.

Ай да дон Эстебан! Что дальше?

– Герцог не вправе был наказать лучшего из полковников своей армии, но ни повышения, ни награды дон Эстебан не получил. Вскоре он унаследовал титул и вышел в отставку. Ладно, милая моя, засиделись.

***

Мои хозяйки собрались умыться и спать, но зря понадеялись отдохнуть.

В калитку тихонечко постучали. Сеньора Фелисия испугалась:

– Добрые люди так поздно не ходят! – но подошла и спросила: – Кто здесь?

– Откройте, не бойтесь. Не открыть для вас хуже.

Этот голос я узнал без труда. Кто бы подумать мог, сама герцогиня!

Донья Мария, оставив охрану перед крыльцом, бесцеремонно прошла через дверь и брезгливо поморщилась. Инес на всякий случай спряталась в комнату, а меня герцогиня потребовала принести.