Девять жизней

– Наш сеньор не преступник! Клевета! Как могла инквизиция арестовать самого герцога!

– Святой суд может всё! Полномочия подписаны королём!

– Этот наглец де Суэда! Всего-навсего следователь инквизиции, а какой обыск у нас учинил, настоящий разгром!

– Молод совсем, а ему уже хоть герцог, хоть губернатор, хоть чёрт! Прости, Господи!

– Молод… и так красив… – вздохнула тихонько служанка, на миг перестав что-то резать ножом.

– Вот глупые женщины! – ворвался в беседу пожилой степенный слуга.

 – Инквизитор кого захочет, на костёр может отправить, а они раскудахтались – красивый, красивый!

– Дон Себастьян в Сегилье несколько месяцев, а ни одного костра не зажёг! – возразила толстая повариха.

– На виселицу отправил разбойников, так им туда и дорога! – похоже, загадочный инквизитор женщин не очень пугал.

– Где это видано – инквизитор ловит разбойников! – не сдавался старик.

– Ну хоть кто-то взялся за них, в окрестностях города от грабителей житья не стало, стражники совсем обленились, не ловят мышей!

Мррр… у меня конкуренты?

А на кухне стучали, резали, жарили, мололи мясо и языками.

– Надо же, арестовал губернатора! И ещё важного кабальеро, тот, дескать, связался с разбойниками.

– Да ну, благородных господ арестовывают за измену королю, колдовство, ересь. Они и так хуже разбойников!

– Колдунью, представь себе, отпустил!

– Вдовушку? Так графиня она!

– И красавица! Говорят, молодой инквизитор её лично допрашивал, наедине… Хи-хи.

Дальше разговоры пошли чересчур прямолинейные для моей юной и деликатной кошачьей натуры. Мужчины так же охотно, как женщины, болтали о взаимовыгодном и приятном согласии инквизитора и знатной колдуньи, спорили, кто получил большее удовольствие. Я, наконец, отправился на поиски, что ещё интересного можно найти в этом доме.

***

Я осторожно пробрался наверх, по скромной лестнице, наверное, для слуг.

Потолки на втором этаже оказались значительно выше, стены обиты тканью, двери резные, то там, то тут – позолота. Вскоре до моего острого слуха донеслись высокие голоса. Тихонько, где прыжками, а где ползком, я достиг большой комнаты. В центре среди вороха тряпок стояла высокая почти голая женщина, а вокруг неё суетились служанки. Голос женщины, должно быть, был приятен и нежен, когда она не прикрикивала.