Ошибка разбойника

Крестьяне смотрели на сценку с нескрываемым любопытством, но идальго как ни в чём не бывало проводил дочь глазами, подошёл к кабальеро и спросил его:

– Как вам понравились наши росписи?

– Боюсь, я в живописи невежда, но руку опытного, может быть, даже знаменитого, мастера вижу.

Сеньор Рамирес назвал имя художника, а дон Стефано с сожалением припомнил, как ему хотелось при ограблении одного из богатейших замков забрать стоившую несколько тысяч дукатов картину. Он тогда не рискнул связываться с перепродажей знаменитого произведения искусства.

Позже, высказывая хозяину соболезнования по поводу случившейся с ним неприятности, разбойник убедился в правильности своего решения. Вельможа боялся утратить семейную реликвию, которой была эта картина, а узнав, что шедевр остался на месте, на радостях выпил за здоровье неизвестных ему грабителей и не стал докучать стражникам требованиями проявить рвение при расследовании. Дон Стефано к тосту охотно присоединился.

Идальго тем временем продолжал:

– Мой дед настоял, чтобы одну из старых росписей мастер оставил нетронутой, хотя она совсем не в тогдашнем, да и не в нынешнем вкусе.

Пойдёмте, я покажу.

Из вежливости дон Стефано проследовал за идальго и спустя минуту смотрел на изображение архангела Мигеля – предводителя небесного воинства. Фигура казалась изломанной, плоской, её нельзя было принять за портрет, и в первый миг кабальеро недоумевал, зачем эту древность не записали чем-либо более искусным.

Однако чуть позже гость понял, что ему трудно отвести взгляд от сурового лица архангела. Ещё миг – и глаза изображённого на старинной росписи существа казались пылающими, пронзающими душу насквозь, всеведающими и ничего не прощающими. Кабальеро вздрогнул от выведших его из похожего на столбняк состояния слов идальго:

– Вижу, наш дон Мигель и на вас произвёл впечатление.

– Да… но такие картины сейчас не в чести.

– Божественные создания нынче принято изображать почти как обычных людей, разве что глаже.

Скажете что-нибудь об архангеле?

– Он был дворянином! – вырывалось у дона Стефано.

– Вот как? – идальго был удивлён словами своего гостя и задумчиво произнёс: – Мне бы и в голову не пришло. Всю жизнь называл нашего архангела доном Мигелем и не задумывался о сословии. Я пойду на кладбище. Инес, наверное, уже помолилась на материнской могиле.

– Я недолго побуду здесь, помолюсь за родителей.

– Разумеется, кабальеро.