Подслушано: Вселенная. Премия им. Ф.М. Достоевского

– Но извольте, голубчик, мест больше нет! И потом, чем вам не нравится ваша комната? По-моему, она прекрасна, да-да!

– Мне здесь дурно, – пояснил больной, откидываясь на подушки.

– Тем более вас нельзя перевести. Ваша болезнь прогрессирует, несомненно! Впрочем, после усиленной терапии всё пройдет…

– Там за столом играли в карты двое людей, – обиженно сказал Степан Павлович. – Они глумились надо мной.

– Какие глупости, ха-ха, дражайший, ну вы и придумщик! – развеселился Брамс. – В гошпиталь не может проникнуть никто посторонний.

Однако, возможно, из-за ваших болей у вас начались галлюцинации? – тревожно добавил он, сам немало задумавшись.

– Да нет же, боли не усилились. А ночью за стеной мне к тому же не давали спать! – пожаловался Сбитнев. – Постоянно смеялись и гремели!

– Ах, с этим я разберусь, можете не беспокоиться. Всё мигом наладится, да-да! – уверенно заговорил доктор. Теперь он понял, откуда ветер дует, и галлюцинации тут совершенно не причем.

Злой и раскрасневшийся от полученного выговора Виктор Младышев грозно спускался по лестнице.

– Миша, подойдите, – сурово приказал он старшему санитару.

Михаил Селенский внутренне зажмурился, предчувствуя беду.

– Вы там что такое учудили?! – гневно произнёс Виктор. – Мне старик из-за ваших шалостей такую головомойку устроил, что можно месяц в банях не бывать!

– Но Виктор Борисович, Вы же сами нас попросили, – замялся санитар. – Мы и пошумели немножко ночью в закрытом кабинете, да не более того…

– Пошумели – это ладно, а вот переодеваться и играть в карты в палате у больного – это уж слишком! Смотри у меня… – пригрозил Младышев.

Встряхнув волосами, словно пытаясь сбросить недавние упрёки Брамса, Виктор пошёл дальше.

Михаил Селенский проводил его недоумённым взглядом и пожал плечами. Ему было совершенно невдомёк, о какой такой игре в карты толкует помощник главврача.

IV

В этот же день, принимая выписанные Брамсом таблетки, Степан Павлович почти окончательно убедил себя в том, что незваные игроки ему попросту пригрезились.

Если бы не одно «но». На столе, куда он положил найденную накануне шестерку крестей, появилась другая карта – бубновый король. Сбитнев уже погрешил на подарочную колоду, однако не обнаружил в ней недостач. Совершенно обескураженный, он, правда, решил вернуть не принадлежащие ему вещи при первой возможности, потому что не имел обыкновения присваивать чужое. И такая возможность ему вскоре представилась.