Подслушано: Вселенная. Премия им. Ф.М. Достоевского

 – Может, мне стоит помочь вам с жизнеобеспечением?

– Нет, что вы, здесь достаточно корешков книг, главное выбирать часы, когда патеры дремлют, – хихикнул грызун.

Бах улыбнулся.

«Вот уж поистине редкое зрелище, улыбающийся Бах», – подумала мышь и была абсолютно права.

– Так чего же вы хотите? Не стесняйтесь, мышь.

– Ну, если вы настаиваете… Уважаемый герр Бах, не могли бы вы посвятить мне какую-нибудь ма-а-аленькую токкатку?

Вымолвив это, мышь вся заалела и закрыла морду передними лапками.

Она стеснялась своего тщеславия.

– А это всегда пожалуйста! – обрадовался Бах. – Если вы не против, это будет не маленькая токкатка, а пассакалия с фугой, мрачная и страшно масштабная по звучанию. Я давно замышлял нечто подобное.

– Ой, я только за! – ответила пунцовая от счастья мышь.

За основу Бах взял то самое трезвучие, по которому грызун случайно прошёлся в начале беседы: до – ми-бемоль – соль; оно вполне соответствовало замыслу. Ужасающие, грозные, тяжёлые аккорды лились из Замковой Церкви на улицы Веймара, проникая сквозь камень кладки, и никакому прохожему и в голову бы не пришло, что Бах сочиняет произведение, посвящённое мыши.

Так родилась пассакалия и фуга c-moll.

Кстати, оригинал c-moll, написанный рукою Баха, до сих пор не найден. Ничего странного, ведь композитору в скором времени пришлось покинуть Веймар, и он оставил оригинальные ноты под педалями органа в Замковой церкви для той, которой он их посвятил.

Бах знал, что ноты в надёжных лапах. Поговаривают, органная мышь прожила долгую и счастливую жизнь, насколько это возможно в зверином понимании, и ни разу, даже в самые голодные дни, не притронулась к нотным листам ни единым зубом. А вот за добросовестность её потомков я не ручаюсь…

О КРОТОВОЙ НОРЕ И УЛЫБКЕ ЕРОФЕЯ

I

Ерофей Петрович Полонски был опрятным великовозрастным старичком с очень ярким белым пухом на ушах и голове. Он работал в маленьком занюханном НИИ на Покровке, в филиале какого-то филиала.

На работе Ерофея остроумно прозвали Old Spice[2 - Дословно «Старая Специя», название мужского одеколона.], потому что, во-первых, он подпадал под категорию пожилых, а во-вторых, пах попеременно то перцем, то лавровыми листьями.

Сотрудник Полонски отличался исполнительностью, но ввиду старости уже не мог заниматься умственным трудом, и выполнял функции чисто механические.