Иллюзия греха. Последняя иллюзия

Этой же кровью убийца вывел на стене единственное слово «грешница».

Мой крик превратился в хрип, потому что от ужаса свело горло, и, кажется, я умудрилась сорвать связки. Кто-то примчался на мой вопль, и я слышала их шаги, но была не в силах отвести взгляда от зверски растерзанной девчонки.

Чьи-то руки силком заставили меня отвернуть голову, они же оттащили меня прочь на несколько метров.

– Нужно вызвать полицию, – говорил кто-то за кадром моего сознания, пока вокруг развивалась настоящая суета, а меня трясло и колотило.

 – Кто обнаружил убитую первым? Девушка, это были вы?

Меня тронули за плечо, явно пытаясь обратить на себя внимание, но я лишь больше вжалась в того, кто все это время удерживал меня и не давал смотреть на труп дальше.

– Отойдите от нее, – раздался сверху голос, от которого сковавший тело ужас треснул, будто вековой лед, и превратился в миллионы осколков с острой кромкой. – Она не будет ни с кем разговаривать!

Наверное, ничто не могло бы отрезвить меня в этот момент больше, чем ЕГО голос.

Я уперлась руками в мужскую грудь, отстранилась и уставилась в лицо проклятого инкуба. Абсолютно равнодушное ко всему происходящему, словно маска робота. Хотя не ко всему, меня он изучал внимательно, скользя цепким взглядом.

Герберт Сакс смотрел придирчиво, чуть сощурившись, и продолжал отгонять от меня каких-то людей.

Вот только что он тут делал? Совершенно случайно проходил мимо?

С еще большим визгом я вырвалась из его объятий и отскочила в сторону, готовясь бежать как можно дальше.

Он зыркнул на полного мужчину, который продолжал стоять над душой, и одним взглядом заставил его убраться подальше, а после произнес:

– Напомню, что я все еще могу читать твои мысли, Виола. И нет, я не убивал эту девчонку, не нужно вешать на меня все ужасы этого мира. Я ждал, когда ты выйдешь из клуба, чтобы поговорить.

Остатки здравого смысла, перечеркнутые паникой, все же воспряли и подсказали, что Герберт вряд ли мне врет.

Не станет инкуб убивать с подобной жестокостью, он слишком безэмоционален, чтобы терзать жертву вот так… Как бы сказала моя мать, подобный психотип скорее изящно свернет шею, лишь бы рук не марать.

– Нам не о чем говорить, – сиплым голосом произнесла я, когда где-то позади раздались звуки сирены и подъехала полиция.

– А я считаю, что есть. – Он скрестил руки на груди. – Мое предложение слишком важно, чтобы ты могла так просто от него отказаться.