Семь грехов лорда Кроули

– Совершенно определенно. Моя искренность взамен на вашу – это вполне справедливо.

Я ходила по краю и все же понимала, что не вру.

Если даже столичный орден строил какие-то планы насчет Кроули, то я и в самом деле не имела к этому никакого отношения.

И кажется, лорд мне даже поверил, потому что остаток ужина прошел вполне спокойно.

Приключения начались, когда мы поднялись в номер.

Однокомнатный! С огромной кроватью посередине. Остальная мебель тут хоть и была, но не столь ярко врезалась в мое напряженное сознание.

Единственное, что порадовало, так это ванная комната, которая здесь была расположена в отдельном помещении, а не огромная лохань, стоящая по соседству с постелью.

– Как любопытно, – оглядев номер, выдал Кроули. – Может, глубокоуважаемая аббатиса все же передумает и согласится спать в своем номере? Потому что я на пол спать не пойду.

С наглейшей усмешкой в глазах он взглянул на меня, ожидая реакции. Неужели ждал, что я сама соглашусь спать на полу?

Я же могла думать только о том, чтобы не покраснеть или не побледнеть.

Вряд ли я могла бы контролировать эту реакцию организма, но она явно не соответствовала поведению мудрой и опытной аббатисы.

– Уверена, это недоразумение, и вообще тут душно. Откройте окно, лорд Кроули, – раскомандовалась я, ощущая, что краска все же вот-вот зальет лицо. – Нужно позвать хозяйку!

Ровно через двадцать минут пристыженная женщина заявила, что уладит недоразумение, и в номер внесли полностью меня устроившую кушетку.

Стоило только дверям закрыться за носильщиками, как я вновь осталась наедине с Кроули.

Тот все это время стоял у открытого окна, наблюдая за мной со стороны.

– Знаете, аббатиса, я сегодня смертельно устал. Хочу наконец принять ванну и лечь спать.

– Вы еще не исповедались, – строго напомнила я, и Кроули закатил глаза к потолку.

– Да? Ну ладно, так и быть. Держите мой первый грех. – Уголок его рта криво дернулся, а после мужчина с показательной небрежностью произнес: – Сиротский приют, где я рос, находился недалеко от монастыря ордена Святого Жака, того самого, который сгорел двадцать лет назад дотла.

Каждое воскресенье нас водили туда и заставляли рассказывать местной аббатисе о наших каверзах, которые мы, мальчишки, постоянно совершали. Если рассказывал честно, то получал по одному удару розгой за каждый грех, если так же честно говорил, что вел себя подобающе, – стоял час на зернах гороха за вранье.

Кроули умолк, а я слушала затаив дыхание.