Сектор

А подумалось тебе, Федя, что на разбойника похож наш батюшка, ведь так?

– Угадать не трудно, еще и этот шрам. Вы случайно не знаете, откуда он у него?

– Нет, не знаю, не хочет он говорить об этом. Как-то раз я попытался расспросить его. Вот только увидев, как побелело его лицо, как отразилось на нем гримаса не передаваемой боли, больше не рискую задавать подобные вопросы. Честно сказать, даже боюсь заводить разговор на любую тему из его прошлой жизни, да и тебе не советую. – Пал Иванович вздохнул, немного помолчал и добавил.

– Огромное горе пришлось пережить ему, раз одно упоминание о шраме так поменяло настроение человека. Мне до сих пор стыдно за свою бестактность. Вот так-то Фёдор. – Поняв смущение доктора, молодой практикант поспешил сменить тему разговора:

– Доктор, а можно я задам один вопрос? Вы сами-то человек верующий?

– Мой юный друг, однозначно на этот вопрос я ответить не могу. В пору моей юности, да и в последующие годы, практически все были атеистами, включая и Вашего покорного слугу.

Верить в Бога считалось тогда не то что бы ни приличным, а скорее уделом, как большинству населения страны тогда казалось, малограмотных и не далеких людей. Но как показывают мои личные наблюдения, да и не только мои, к концу жизни практически каждый человек в той или иной форме приходит к вере. Уходя из этого мира, никому не хочется, верить в то, что для него все закончится. И мне в силу моего возраста очень хочется верить, что там за чертой будет продолжение, что смерть – это не конец.

– Поэтому, Вы и стали посещать церковь в надежде получить это самое продолжение?

Павел Иванович нахмурился, услышав этот, как ему показалось, вызывающий вопрос Федора.

– Я хожу туда не отмаливать у Бога свои грехи, если что-то сделал не так в своей жизни, надеюсь там, за линией не возврата, мне доходчиво объяснят, в чем я был не прав, и дадут время осмыслить мои неверные поступки, то есть покаяться.

– Мне никоем образом не хотелось обидеть Вас, уважаемый доктор, никто не вправе запрещать или навязывать свой взгляд на уклад или образ жизни той или иной группы людей, тем более в вопросах веры.

Конечно, если этот образ жизни и сама вера не противоречат общепринятым законам человечности. Я ведь человек верующий, хоть и не люблю этого афишировать. – После таких слов, услышанных от Федора, брови Павла Ивановича поползли вверх, а на лице отразилась крайняя степень удивления. – Да, да и нечему тут удивляться.