Сердце люксума. Принцесса достойна смерти

Вторая – лечу на дирижабле. Канаты, бочки – все это время я смотрела не в ту сторону. Нужно было глядеть вверх – на огромную кишку-воздушный шар, тащившую нас между облаков. На винты с человеческий рост, что вращались по бокам от палубы, на две огромные трубы, через которые валил дым…

– Мамочка… – сипло пробормотала я, находя взглядом старика, стоявшего на открытом мостике у рулевого колеса.

– Боюсь, Ее Величество давно умерла, – отозвался он, умудрившись услышать меня даже на таком расстоянии. – Понимаю, у вас много вопросов, принцесса, и вы в растерянности.

Курт, проводи Ее Высочество в каюту, ты разве не видишь, она замерзла!

Я даже не пошевелилась, когда позади раздались шаги, и уже знакомый мужчина поднял меня на ноги, отряхнул полы шубы и зачем-то накинул на голову капюшон.

– Уши отвалятся, – раздался его хмурый голос, и меня подтолкнули вперед.

На негнущихся ногах я сделала первый шаг.

Мозг лихорадочно соображал.

Меня пытались убить. С этим фактом можно было бы спорить еще минут двадцать назад, до того, как на меня едва не спустили адского пса и не выстрелили из арбалета.

А еще чуть ранее едва не подорвали в университете, и я уцелела только благодаря оплошности секретаря в деканате…

Я покосилась на Курта, идущего рядом. Мы как раз подошли к двери, которую он толкнул, приглашая меня в коридор, ведущий вглубь корабля…

Если вначале Курт казался психом, то теперь все его слова начинали складываться в систему, и, кажется, мне действительно повезло его встретить.

Теперь я даже жалела, что в магазине не оказалось сапог, потому что фактически голые ноги порядком околели, так же как и кончики пальцев на руках.

Сколько же тут градусов? Минус десять? Пятнадцать?

– Сюда, – Курт толкнул очередную дверь, пропуская меня вперед. – Здесь комфортная температура.

И вправду, стоило только сделать шаг в небольшое помещение, как приятные иголочки тепла принялись охватывать все тело.

Осмотрелась по сторонам: вокруг несколько столов, стулья, никакого открытого огня, зато несколько тусклых ламп, похожих на первые электрические, но только века эдак конца восемнадцатого.

– Это кают-компания? – зачем-то спросила я, наконец снимая очки, и поворачиваясь к Курту.

Тот сел за ближайший стол, достал из кармана тот самый часовой прибор и, не поднимая головы, ответил:

– Это грельня. Место, куда приходят, когда ощущают, что кровь вот-вот превратится в кристаллы льда.