Неподходящий

Боковым зрением Кира видела, что Сергей продолжает за ней наблюдать, но за накрывшей ее пеленой стыда она далеко не сразу осознала, как переменился его прежде хоть и заинтересованный, но все-таки с долей не исчезнувшей до конца скуки взгляд.

По губам и еще скользящим по коже лица кончикам пальцев внезапно забегали мелкие-мелкие, удивительно приятные мурашки. Дыхание прервалось, едва Кира почувствовала, как именно теперь на нее смотрит Сергей. Куда он смотрит. И почему.

Ее бросило в удушливый жар. От солнечного сплетения к низу живота раскаленной стрелой пролетело удовольствие и рассыпалось горячими искрами плавленого золота.

Дыхание взяло паузу. В голове, вечно переполненной размышлениями, тревогами и идеями, в один миг воцарилась непривычная, дезориентирующая пустота.

Кира растеряно моргнула в попытке хотя бы на пару секунд прервать этот странный, одурманивающий ее тело и ум зрительный контакт с сидящим напротив мужчиной. Первым в ее жизни мужчиной, которого она, кажется, только что по-настоящему захотела.

Прежние абстрактные желания – довериться и отдаться во власть крепким, сильным рукам, вдохнуть терпкий, уникальный запах, почувствовать чужие прикосновения и поцелуи, ощутить приятные тепло и тяжесть мужского тела на своем, – в эту минуту обрели живое воплощение.

Первым от марева охватившего их забытья очнулся Сергей. Выдохнув, он как будто растеряно отвел взгляд в сторону и потянулся к своему бокалу.

Кира задрожала. Одновременно хотелось убежать и остаться. Отмахнуться от странного, свербящего за грудиной чувства и вместе с тем – узнать о нем все.

Пожалуй, уже через несколько мгновений Кира нашла ему подходящее определение.

Тяга. Пугающе сильная и совершенно иррациональная тяга к человеку, которого Кира видела первый раз в жизни. Однако потребность дотронуться до Сергея была такой, что держать при себе подрагивающие, как у давнего алкоголика руки, оказалось непросто.

– Неожиданно. – Раздавшийся спустя несколько минут тишины хриплый мужской баритон завибрировал в каждой нервной клетке Кириного тела, словно то было резонатором, и затем растекся по ее венам опьяняющим удовольствием.

– Что именно? – уточнила она глухо, с неудавшимся гонором: голос совсем не поддавался управлению.

Сергей хмыкнул и, наклонившись вперед, оперся локтями о столешницу.

– Только не говори, что тебя сейчас не пробрало, – прошептал он вкрадчиво, глядя Кире прямо в глаза и намеренно не скрывая в своих ни единого из собственных желаний.