Неподходящий

Кира забыла, что следует дышать, и тем более ни за что сейчас не сообразила бы, что неплохо отвечать на поцелуй. Не смогла бы рискнуть и выдать себя. Ни за что на свете.

Она просто пыталась запомнить эти удивительные, столь долгожданные и оказавшиеся по-настоящему упоительными секунды. Был ли Сергей мастером поцелуев или Кира совсем не искушена, но каждое из его прикосновений, что становились все смелее и чувственнее, будто и правда раздражали все те миллионы принадлежавших губам нервных окончаний, о которых так часто пишут в сводках интересных научных фактов.

Опираясь на уцелевшие пока крохи рассудка, Кира пыталась анализировать и подмечать технику поцелуя, но сдалась. К черту. Ей было слишком хорошо, чтобы о чем-либо думать. Волшебно.

Ноги не держали. Мозги плавились. Руки ослабели, но все равно потянулись к крепким мужским плечам и сомкнулись кольцом на горячей, напряженной шее. Сергей в ответ довольно вздохнул, не прекращая поцелуя. Лишь крепче сжал ладони на Кириной талии.

Кончик его языка пробежался от одного уголка ее губ к другому, и она покачнулась от мгновенной вспышки: возбуждения, удовольствия, мурашек – урагана из неописуемых единым термином ощущений. Хватка Сергея стала крепче, их тела прижались друг к другу еще сильнее, и Кира бедром почувствовала его эрегированный член.

По венам хлынул жар, низ живота конвульсивно сжался, на ткани нижнего белья проступила характерная влага. У Киры вырвался едва слышный стон.

О таком поцелуе Кира мечтала. Ради подобного безумия ощущений и эмоций не торопилась и не желала размениваться на неловкие опыты с ровесниками. Даже если она никогда больше не встретит Сергея на своем пути, его поцелуй она определенно запомнит на всю жизнь.

Запасы кислорода в их легких, кажется, закончились одновременно. Нехотя Сергей оторвался от потерявшейся, неспособной устоять на ногах без его поддержки Киры и со свистом втянул воздух.

Его губы чуть покраснели, и Кира невольно облизала собственные, тут же наткнувшись на полыхнувший жаждой бездонный взгляд напротив. В груди бушевали сумасбродно дикие, пугающе безрассудные желания. Перспектива скорого расставания с Сергеем отзывалась внутри странной, разрывающей болью.