Искатели

Лис насторожился, с интересом прислушиваясь к нашему диалогу, а я махнула рукой:

– Тогда все равно, куда идти.

Чутье на магию было единственной нашей надеждой.

– Предлагаю действовать, как большинство исследователей. Пересечем остров посередине. Мы сейчас… – эльф покрутил головой, – на западной оконечности. Вот и пойдем с запада на восток. Дальше подумаем, – Лэй поправил мешки на плечах и двинулся вперед.

Атик между тем забирался все выше по небосклону, его лучи стали припекать голову даже сквозь платок.

Поэтому, оказавшись под защитой густых крон деревьев, я облегченно вздохнула. Ответом мне прозвучал вздох Лэя, только в нем звучало изумление и восхищение.

– Вы это видите? – благоговейно прошептал мальчишка. – Вы когда-нибудь могли хотя бы представить себе такое?..

Лес был… странным. Не таким, к какому я привыкла. Ятунхейм, что рядом с Т’харом – это суровые сосны и благородный тис, голубой лишайник и болотный мох, густой папоротник, обглоданный ветрами бурелом и узкие звериные тропы, по которым пробираются ятуны.

Лес в Арвалийской империи – это трепещущие осины, стройные березы и пышная трава. Я не была на родине Лэя, но наверное, Даллирия прекрасна и волшебна.

То, что нас окружало, даже отдаленно не походило ни на один из этих лесов. Прямые стволы деревьев ровными стрелами устремлялись вверх. На них не было ветвей, лишь высоко, под самым небом, колыхался веер огромных листьев.

Над островом пронесся порыв ветра, веера заколыхались, я бросила взгляд вверх и оттолкнула Роману с Лэем.

– Берегись!

Что-то тяжелое пронеслось мимо, упало, взрыв землю, совсем рядом с нами. Оно было синее, похожее на камень, величиной с два моих кулака. Ушастик осторожно присел, коснулся предмета кончиками пальцев, потом с восторгом воскликнул:

– Удивительно! Это плод!

Мальчишка подошел к дереву, приложил к нему ладонь, на мгновение зажмурился, прислушался к чему-то, потом торжественно сообщил:

– Дерево дарит нам свой плод. Говорит, он неопасен, – и сунул синий камень в свой мешок.

– Неопасен… Нас, между прочим, чуть не убило этим плодом, – бормотал Роману, когда мы двинулись дальше. – Вот Мара, как у вас поступают с теми, кто разговаривает с деревьями?

Я пожала плечами, хотя ответ напрашивался сам собой. Такие странности позволены разве что Одноглазому Улафу, которого все боятся, да Гунвальду, великому мастеру, который делает лучшие луки во всем Т’харе. Любого другого, наверное, сочли бы безумцем.