Эффект преломления

Тот ошалело уставился на девочку, не понимая, откуда взялась такая мощь в маленьком теле.

Тонкие пальцы плотно охватили рукоять. Взметнулась плеть, со свистом рассекая воздух – и на щеке Иштвана появилась алая полоса. Он вскрикнул, прикрыл лицо. Эржебета снова размахнулась, ударила по плечу.

– Ах ты, мерзавка! – брат попытался остановить ее.

Не тут-то было. Детская рука отшвырнула Иштвана так, что тот рухнул на пол. Плеть загуляла по его спине, плечам, лицу. В клочья рвала белый шелк, сдирала кожу с тела, окропляла пол красным.

– Остановись! – крикнул брат.

Эржебета не слышала. Она продолжала бить.

Еще.

Еще.

И еще.

Так мстят за унижение Батори.

На белом лице застыла гримаса ненависти, алые губы улыбались, из черных глаз смотрела бездна.

Иштван в ужасе понял: до смерти забьет. На четвереньках пополз к двери, плача от страха, с трудом отворил ее под бесконечными ударами, и вывалился из комнаты. Оказавшись в галерее, припустил прочь так, будто сам дьявол за ним бежал.

А Эржебета не погналась. Остановилась, с изумлением глядя на окровавленную плеть. Потом отшвырнула ее прочь. Ночь. Пора спать.

Она легла в кровать и тут же забылась крепким сном. В ту ночь Черный человек больше не тревожил ее.

Наутро Иштван не вышел из своей комнаты, потребовал подать еду в покои. Избитая им служанка убрела отлеживаться в кухне, остальные вздохнули спокойнее: молодой господин явно решил отдохнуть от охоты.

Раны Иштвана не успели зажить к приезду отца с матерью.

На вопросы он спокойно ответил, что упал с коня. Дьёрдь поверил, даже присматриваться не стал: разве печаль для мужчины – несколько царапин? А вот Анна задумалась. Следы от плети трудно спутать с ушибами и ссадинами.

Мать давно замечала: между старшими детьми что-то происходит. Что-то недоброе. Слишком тяжелым взглядом смотрел Иштван на Эржебету, слишком старательно не замечала Эржебета Иштвана.

Анна гнала от себя дурные мысли. Но все чаще они возвращались. Преступная любовь между близкими родственниками не была редкостью в династии Батори.

Разве ее кузен Габор Батори-Шомльо, король Трансильвании, не живет с родной сестрой, как с женою? Разве не родила она ему двоих детей? И разве не больны те дети…

Но Иштван не король, ему такой грех не простится. И глаза его безумны. Анна перехватывала взгляды сына и все больше опасалась за дочь. Она знала, чем занимался Иштван с девками. Не останавливала – пусть лучше дает выход злобе, чем копит в себе.