Эффект преломления

Он сидел у окна в инвалидной коляске, спиной ко мне, так что я видел только его сутулые плечи и седой, всклокоченный затылок.

– Здравствуйте, – я достал визитку, подошел ближе, представился.

Дед развернул кресло, взял карточку, прочел вслух:

– Иван Тарков, частный детектив… – и принялся буравить меня тяжелым взглядом. Удовлетворившись осмотром, кивнул: – Альберт Альбертыч Онойко, Комитет Государственной Безопасности, полковник в отставке.

Он был болезненно тощ, даже изможден. С бледного лица, изрезанного морщинами, проницательно смотрели яркие глаза.

Казалось, только они и были по-настоящему живыми. Альбертыч усмехнулся, показав крепкие желтоватые зубы:

– Ну что, боец, свидетеля убийства ищешь?

– Вы что-то видели?

– Видел. Все видел, от начала до конца, – старик отодвинул плотную штору, указал на подоконник.

Я едва не присвистнул. Арсенал у деда был впечатляющий: армейский бинокль, фотоаппарат, подзорная труба, очки ночного видения… Полковник в отставке явно продолжал заниматься любимым делом.

– Неужели сфотографировали?

– Нет, не удалось, – ответил Альбертыч. – Улетела она.

– Кто она?

– Чупакабра, – спокойно ответствовал дед.

Он всматривался в мое лицо, пытаясь найти признаки недоверия или удивления. Но я чего-то подобного и ожидал, так что взгляд его встретил прямо и попросил:

– Может, подробнее расскажете?

Альбертыч принялся излагать – сухо, четко, подробно. Повезло мне со свидетелем.

– В двадцать три сорок семь Петрович вышел из подъезда и двинулся через двор, скорее всего, в киоск на углу, за сигаретами.

На него сверху упало странное существо. Оно было похоже на летучую мышь, только очень большую, с человека величиной. Размах крыльев – метра два, наверное. Чупакабра эта стала рвать Петровича…

Значит, все же оголодавший киан-ши. Ни у одного клана больше нет крылатой ипостаси.

– Что ж в полицию не позвонили?

– А кто мне поверит? – горько усмехнулся Альбертыч. – На мои вызовы и не поедет никто.

Меня ж все чокнутым считают. Раньше я пытался сотрудничать. У меня хоть ноги не ходят, а башка варит еще, да и глаза не подводят. Давайте, говорю, ребята, я у вас бесплатным осведомителем буду. Да так просто, чтоб пользу приносить. Не, не надо ничего. Я, дурак старый, то об алкашах сообщал, которые под окнами орут, то о ворах вон. То и дело ведь машины разувают… Не хотят моей информации…

Старик оказался упорным. Стал вызывать участкового, писать заявления.