Реквием по империи

Просто его рука сама потянула из ножен меч…

Они вывели еще несколько раненых, а потом – снова вынесли труп, который следовало обезглавить. Их становилось все больше, убитых воинов, которых нужно было спасти от превращения в зомби. И Сид опять искал в исходящей криком душе силы, чтобы держаться, не сойти с ума, не убежать куда глаза глядят. Когда же ему показалось, что он наконец обрел мужество, Дайнус обрушил на него новое испытание. Осмотрев очередного неподвижного солдата, целитель обронил:

– Руби.

Новобранец медлил.

Что-то останавливало его руку, не давало занести меч. Внимательно присмотревшись, он заметил, что грудь воина едва заметно вздымается.

– Дышит! – с облегчением воскликнул Сид. – Живой…

Он хотел сказать, что Дайнус ошибся, что этого человека нужно нести в лазарет, и радовался этому, и ощущал счастье оттого, что на этот раз спасает не посмертие, а жизнь! Но целитель грубо оборвал:

– Давай.

– Но… как же…

– Ему не выкарабкаться: тяжелое ранение в живот.

– Я не могу, – твердо произнес Сид. – Нет, я не могу.

Словно подтверждая его слова и моля о помощи, раненый, слабо застонав, приоткрыл глаза. Новобранец склонился над ним, собираясь взвалить на спину. На плечо легла твердая рука:

– Нельзя тратить лекарства и время на того, кто все равно умрет.

– Тогда пусть умрет своей смертью!

– Агония может растянуться на несколько часов. И если некроманты застанут его еще живым, они сделают из него разумного зомби. Такого, как те. – Дайнус кивнул в сторону реки.

 – Быстрее. Нам нужно идти.

Вся злоба, которую новобранец испытывал к андастанским магам, к поднятым ими мертвякам, ко всему этому беспощадному миру, обратилась на грузного одышливого мага, говорившего неправильные и одновременно справедливые вещи. Его скупые, экономящие энергию движения, уверенные жесты, обрюзгшее лицо с волевым подбородком вызывали у Сида омерзение. Парень неотрывно смотрел на свой меч, и какое-то мгновение казалось, что сейчас он обратит оружие против Дайнуса.

Но в словах целителя была чудовищная в своей неопровержимости логика. И, признавая ее, новобранец поднял клинок над шеей раненого.

– Не… надо… – Рука дрогнула. Глаза Сида встретились с полным муки, обезумевшим от боли взглядом несчастного. Облизнув пересохшие губы, тот едва слышно повторил в полубреду: – Не убивай, братишка…

Новобранец по-волчьи взвыл и со всей доступной ему силой, ненавидя и себя, и свою жертву, опустил меч.