Реквием по империи

Ничего, главное, выбрались, спасибо моей гадской бабушке…

Потом меня уложили на что-то твердое, и мир вокруг перестал существовать…

– Просыпайся, лейтенант!

Просыпаться я не желал. О чем заявил совершенно безапелляционно, послав говорившего по сложному, извилистому маршруту до самого мрака. После чего перевернулся на другой бок, намереваясь отдыхать столько, сколько захочется. Не тут-то было – на плечо легла могучая длань, встряхнула меня, а в ухо проорали:

– Подъем, лейтенант! Хватит ночевать!!!

Я вскочил, вслух давая нелестные характеристики разбудившему меня сыну гор и призывая на его голову всевозможные кары лужьи.

– Раз так ругаешься, значит, жить будешь, – раздался над головой насмешливый голос Ома. – Идти-то сможешь?

Я протер глаза. Передо мной стояли Лютый и мастер Триммлер, державшие в руках какие-то узелки. Вид у обоих был неважный: грязные, уставшие, измученные. Лицо и одежду Лютого покрывали пятна сажи, волосы слиплись и висели неопрятными сосульками. Гном выглядел постаревшим на добрый десяток лет: под глазами залегли тени, уголки губ скорбно опустились.

Верхние пуговицы на камзоле вырваны с мясом, истерзанная рубаха под ним расходилась, открывая тугую, с проступающими пятнами крови, повязку на груди. На лбу мастера Триммлера наливался огромный черный желвак, кожа на котором была рассечена. И еще что-то в его лице было не так, только я не мог сообразить, что именно.

– Ты сможешь идти? – повторил Лютый.

Я встал, пошевелил руками, потянулся, переступил с ноги на ногу, даже сделал пару приседаний и заключил:

– Смогу.

Обращенные ко мне пристальные взгляды просветлели, угрюмые лица на миг осветились радостью.

– Слава Лугу, хоть с лейтенантом все в порядке, – выдохнул гном.

Чувствовал я себя вполне нормально, только вот желудок болезненно сжимался от сильного голода. Для поддержания энергии требовалась пища. Много пищи… Едва подумав о еде, я ощутил легкое головокружение. Ом понимающе кивнул:

– На вот, мы принесли…

Брат поставил на каменную плиту, служившую мне постелью, матерчатый узелок, развернул его.

Внутри оказалась краюха хлеба, аппетитный ломоть копченого мяса, несколько луковиц и бутыль вина.

– Ешь.

Я не заставил его повторять дважды и принялся истово набивать рот. Утолив первый голод, вспомнил о приличиях:

– А вы?

– Мы сыты.

– Вернее, кусок в горло не идет, – мрачно проговорил мастер Триммлер. – А вот вина я бы глотнул. За твое чудесное избавление.