Реквием по империи

Он прошептал ее слова тихо, вкрадчиво, и тьма, наполнявшая его глаза, выплеснулась наружу, потекла в сознание людей, путая мысли, захлестывая души ледяным страхом. Забавляясь, султан не торопился убивать своих недавних противников. Он едва прикоснулся к их разуму, выжигая память, гордость, способность к сопротивлению. Воины бессильно уронили руки, повинуясь жестокой судьбе, покорно ожидая решающего удара безжалостной некромантской волшбы. Лишь Корниус нашел в себе силы, чтобы вырваться из этого чудовищного морока.

Уже не надеясь выжить, он хотел хотя бы умереть достойно, не превращаясь в тупое жертвенное животное. «Я не сдамся, я не сдамся…» – бесконечно повторял он, стараясь не глядеть в глаза султана и противясь враждебной воле, которая пыталась захватить его сущность. Стоило Ириясу чуть увеличить напор волшбы, и сознание молодого мага сломалось бы, оставшись сгустком инстинктов в опустевшей оболочке тела. Но воздействие вдруг прекратилось, на крошечное мгновение подарив чувство победы и легкости.

– Лий’як шуджаа, кьяфир[3 - Ты смел, неверный.], – тихо произнес бархатный голос, заставивший Корниуса поднять взгляд на султана. – Укхаадий’ру шуджаак[4 - Я ценю твою смелость.].

Тьма, недавно разливавшаяся вокруг Ирияса, вернулась в его глаза и забурлила в расширенных зрачках. Некоторое время султан внимательно рассматривал лицо стоявшего перед ним волшебника, одновременно чутко вслушиваясь в звуки битвы, потом произнес:

– Акх’даак маути хьяфиф, – и пояснил на чистом галатском: – Я подарю тебе легкую смерть.

Всего одно слово, произнесенное шепотом, резко сжавшиеся в кулак тонкие пальцы – и Корниус рухнул под ноги андастанского властелина. Ирияс не обманул: его колдовство остановило сердце мага так стремительно, что тот даже не успел почувствовать ни боли, ни страха смерти. Но вскоре галатец, вернее, теперь уже носферату с его обликом поднялся и застыл подле своего нового господина.

Султан не оставил его душу на свободе – так далеко благородные намерения Солнцеподобного не распространялись.

Поглотив души десятерых арбалетчиков, Ирияс вернулся в паланкин, к Роксане. Рассеянно лаская испуганную девушку, он погрузился в глубокие раздумья. Отчаянная попытка галатцев лишить его жизни, одним махом прекратив войну, не то чтобы напугала султана – он был уверен в своих силах, но заставила посмотреть на противников по-иному.