Клинок инквизиции

– Сколько можно? – взвыл Дан, падая.

Румяный палач со Шпренгером скрутили его, снова поставили перед столом.

– В тиски! – пропищал Инститорис. Маленькие свиные глазки заблестели, на лице появилось возбужденное выражение: – И руки, и ноги! На лестницу! Растянуть! На «молитвенную скамью»! Тогда заговорит!

– Ты мне еще вскрытие без наркоза сделай, – огрызнулся Дан.

– Подожди, брат Генрих, – возразил Шпренгер.

– Разве ты не видишь, брат Яков, что он одержим дьяволом?!

– Для начала выслушаем свидетелей.

Инститорис разочарованно надулся. Шпренгер посмотрел на Дана едва ли не с уважением, приказал стражнику, который к тому времени поднялся на ноги:

– Вызови сюда Лизу Соммерс.

– Хоть одеться дайте! – возмутился Дан.

– Нагими мы приходим в этот мир, нагими уходим из него, – ехидно заметил Инститорис.

Дан пожал плечами, закрыл причинное место ладонью.

В пыточную, спотыкаясь и оглядываясь, вошла небогато одетая женщина.

– Мартин, сыночек…

– Матушка… – в полной растерянности пробормотал Дан.

Он знал, что следует сказать именно так, и помнил эту женщину. Вернее, ее помнил Мартин Соммерс, Дан же не испытывал к ней никаких чувств, кроме сожаления: кому понравится увидеть своего ребенка в инквизиторской пыточной?

– Узнаете ли вы этого человека? – холодно спросил Шпренгер, словно и не слышал слов женщины.

– Это мой сын Мартин! Он хороший мальчик. Отпустите его, он не делал ничего дурного!

– А скажи, Лиза, – прищурился Инститорис, – не замечала ли ты за сыном признаков бесноватости? Быть может, он вел себя странно? Заговаривался? Уходил по ночам?

– Ничего такого, видит Господь! – рыдала несчастная.

– Наверняка лжешь. Может, поднять тебя на лестницу? – задумался толстяк. – Это развяжет язык твоему отпрыску…

Дан снова приготовился драться – не мог же он допустить, чтобы из-за него пытали ни в чем не повинного человека.

– У нас есть еще свидетели. Послушаем всех. Ввести Марту и Анну Шлуттербауэр.

Стражник ввел женщину, за нею шла девочка, в которой Дан узнал Марту, спасенную им от колдунов.

– Это он! – Женщина упала на колени, молитвенно простерла руки к Дану.

– Кто он? – хладнокровно переспросил Шпренгер.