Клинок инквизиции

Если тот действительно может оказаться полезным, заберет к себе, если же нет… Сенкевич не собирался спасать невинных, самому бы уцелеть.

Он стал подниматься, но тут чья-то тяжелая рука легла на плечо, придавила к лавке. Сенкевич обернулся – перед ним стоял здоровенный белобрысый детина, судя по исходившему от него запаху и коричневым пятнам на рубахе, мясник. Мужик пошатывался, говорил невнятно:

– Ты трогал мою Гретхен. Я тебя разделаю, как свинью…

Сенкевич огляделся: кроме толстой служанки, других женщин в трактире не было.

– Т-т-ты гладил ее задок, – продолжал здоровяк. – Ее милый п-пухленький задок…

По мнению Сенкевича, то, что находилось у служанки ниже спины, больше походило на жопу. Но аналога этому слову в немецком он не нашел, да и затевать драку не входило в его планы. Открыл было рот – успокоить мясника и пояснить, что не покушался на честь Гретхен, но тот не дал. С дурным воплем:

– Убью! – взмахнул огромным кулаком.

Сенкевич ухватил кружку, поднялся и впечатал ее в лоб агрессора.

Глиняная посудина разлетелась в черепки, недопитое пиво потекло по круглому красному лицу. Мясник на мгновение замер, протер глаза и снова замахнулся, но Сенкевич, воспользовавшись замешательством, врезал ему в челюсть. Мужик попятился, сшиб пару человек, однако на ногах устоял. Зато теперь в драку с удовольствием вступили те, кого он толкнул.

– Ганса бьют! – заорал кто-то из угла зала, и к месту потасовки устремились еще трое.

Схватки образовались сразу в нескольких местах.

Пьяные горожане с удовольствием ухватились за предлог выместить страх перед колдовством, неуверенность в завтрашнем дне, которые много дней уже отравляли и озлобляли человеческие души. Служанка убежала прочь, трактирщик невозмутимо скользил между дерущимися, убирая кружки со столов.

Мясник снова ринулся на Сенкевича, но не смог к нему пробиться и принялся мутузить тех, кто ближе.

Сенкевич перехватил поперек тяжелую лавку и, размахивая ею направо, налево, пробрался к выходу.

Отдышавшись, быстрым шагом направился к аптеке, прикидывая, сколько времени потерял.

На ратушную площадь он ступил с опаской – судя по всему, именно здесь должна была располагаться тюрьма, а значит, инквизиторы обосновались где-то рядом.

Тяжелое трехэтажное здание серого кирпича с большой прямоугольной башней и квадратными башенками поменьше находилось напротив городских ворот. У высоких дверей прогуливались стражники, входили и выходили люди.