Клинок инквизиции

Убегать в дормиторий было глупо – чокнутая баба переполошила бы всех сестер. Настя встала в стойку, примериваясь, как бы лучше провести дагэки[11 - Дагэки – атакующий, сильный удар в айкидо.]. Тощенькое нетренированное тело Одиллии слушалось плохо, но атака удалась – монахиня отлетела на три шага, шлепнулась на задницу. Тут же подоспела вторая, получила цуки-дзедан[12 - Цуки-дзедан – удар кулаком в область подбородка.], пошатнулась. Однако бабы сдаваться не собирались – издавая звериные вопли, бросились снова. Не справиться, подумала Настя.

Эх, вернуться бы в себя – живо бы их успокоила.

Она заскочила все же в спальню, захлопнула дверь, подперла ногой, удерживая изо всех сил. Сумасшедшие, визжа и рыча, ломились за ней.

Сестры просыпались, испуганно переговаривались в темноте. Наконец одна зажгла свечу, подняла повыше. В этот момент силы Насти иссякли, ее преследовательницы вынесли дверь и вбежали в дормиторий.

– Бесы! – выкрикнула монахиня, державшая свечу, и принялась креститься. – Помилуй нас, господи…

– Он призывает! – инфернальным басом прогудела толстуха.

– Держите их лучше, потом помолитесь! – рявкнула Настя.

Она умудрилась сделать подсечку толстухе, та упала ничком. Оседлав противницу, Настя заломила ей руку за спину. Вторую скрутили сестры. Бесноватые оказались невероятно сильными, изрыгая проклятия, они вырывались, пинались и норовили укусить державшие их руки.

Явилась мать Анна в сопровождении привратниц. Женщин поволокли в подвал, они кривлялись и гримасничали, высовывали синие, как у чау-чау, языки, выкрикивали не своими голосами страшные богохульства.

Красные, воспаленные глаза вылезали из орбит, лица покрылись синеватыми прожилками вен. Аббатиса, выходя из дормитория, бросила на Настю подозрительный взгляд.

– Страшно как, – прошептала, крестясь, хорошенькая девушка.

– А что с ними?

– Ты что, не знаешь? Бесы вселились. – Девушка округлила глаза. – Боязно, господи… Давай рядом ляжем.

Кажется, ее зовут Мария, вспомнила Настя. Сестра Мария.

Они устроились рядышком на соломе. Сестра Мария оказалась разговорчивой.

– Это заразно, – шептала она на ухо. – Как чума.

– С чего ты взяла?

– Ах, ты не знаешь. Ты ведь была в другой спальне, для послушниц, а мать Анна никому не говорит… Три дня назад бесы вселились в сестру Луизу. Она до сих пор в подвале, мать Анна сама ее отчитывает. Да говорят, не помогает, не отпускают бесы.

Из угла раздался дикий ведьмовской визг и шум, снова зажгли свечу.