Клинок инквизиции

В движениях ее, в повороте головы, улыбке было что-то древнее, дикое, заражающее животной страстью.

Очнувшись, потянул Аарона:

– Пойдем.

Роза отказалась уходить с ним, а других он не захотел уговаривать. Ощущал идущую от нее силу, понимал: она лучшая здесь. Что ж, придется подыскивать другого человека, равного ей по возможностям.

Он встал, двинулся к тропинке, подавляя желание обернуться и еще раз посмотреть на цыганку.

– Правда, красивая? – вздыхал по дороге Аарон.

Сенкевич не ответил. Он до сих пор видел перед собой гибкую фигуру, пляшущую в свете костра.

Давно его так сильно не тянуло ни к одной женщине.

Эльза храпела в углу. Сенкевич с Аароном поужинали сыром и хлебом, улеглись рядом с хозяйкой. То ли дело было в чертовых блохах, то ли в воспоминаниях о цыганке, но Сенкевич долго не мог уснуть, ворочался с боку на бок, ощущая странную ломоту в костях. И курить хотелось смертельно. Такого даже в зоне не было, там всегда можно найти сигареты. Чертово Средневековье… Чем можно заменить табак? Вспомнил: дед рассказывал, что в войну заядлые курильщики делали самокрутки из какой-то травы.

Только вот из какой?.. Сколько он ни напрягал память – так и не сумел вытащить нужную информацию. Наконец толкнул в бок алхимика:

– Аарон! Спишь?

Мальчишка заворочался, хрипло спросил:

– Что?

– Ты ж у аптекаря работал. Не захватил оттуда каких травок?

– Есть один сбор. – Аарон сполз с постели, побрел в угол, повозился там, протянул холщовый мешочек: – Вот.

Сенкевич потрогал содержимое мешочка: сухая измельченная трава, на ощупь в точности табак.

Понюхал: пахло приятно – пряно, горьковато, почему-то знакомо. Спросил на всякий случай:

– Не ядовитый?

– Нет, сонный, – утешил парень, – успокаивает. Только его надо в кипятке заваривать, в пропорции…

– Бумага есть? – перебил Сенкевич.

– Книга только. – Аарон подал потрепанный томик.

Страницы были толстоватые, засаленные и тоже пахли травой. Хрен с ним, решил Сенкевич, все равно другой нет. Зажег свечу и принялся за работу: оторвал полстраницы, не обращая внимания на протестующий шепот алхимика, неловко свернул самокрутку.

Оценивающе посмотрел на кривоватое изделие, прикурил от свечи, затянулся. В горло ударило непривычно едким дымом, завоняло паленой бумагой. Сенкевич зашелся в кашле, отдышался, подумал, потянул еще. Вторая затяжка пошла легче. Сдержав новый приступ кашля, выкурил самокрутку.

– Что вы делаете? – страшным шепотом вопросил Аарон.

Сенкевич усмехнулся.