Волшебники из Капроны

Подождав немного, члены каждой группы принялись беседовать между собой, словно других здесь вовсе не было.

– Которая из них Анджелика? – шепотом спросил Тонино.

– Не знаю, – буркнул Паоло.

– Разве ты не видел их на мосту?

– Никого из них я там не видел. Они все в другой…

Часть красной портьеры отлетела в сторону, и в зал стремительно вошла статная дама.

– Прошу прощения, – сказала она. – Герцог немного задерживается.

Все, кто был в зале, склонили головы и залепетали «ваша светлость», потому что это была герцогиня.

Но Паоло и Тонино, хотя тоже наклонили головы, смотрели на нее во все глаза: им очень хотелось знать, какая она из себя. На ней было жесткое сероватое платье, наводившее на мысль о статуе святой, и лицо ее вполне могло быть лицом такой статуи. Оно было белое с восковым оттенком, как если бы герцогиню изваяли из мрамора. Впрочем, Тонино не был уверен, что она так уж похожа на святую. Изогнутые брови саркастически поднимались стрельчатой аркой, а крепко сжатый рот выражал нетерпение. На мгновение Тонино далее показалось, что он чувствует, как это нетерпение – и другие далекие от святости чувства – изливается из-под восковой маски в комнату, словно сильный тяжелый запах.

– Синьор Никколо Монтана? – улыбнулась герцогиня Старому Никколо.

В голосе ее не было и намека на нетерпение, звучало одно величие. «Нет, – подумал про себя Тонино, – просто я начитался всякой всячины». Пристыженный, он наблюдал, как Старый Никколо поклонился герцогине и стал их всех представлять.

Герцогиня милостиво кивала. Затем повернулась к Петрокки:

– Синьор Гвидо Петрокки?

Рыжебородый поклонился в грубой, резкой манере. Ничего похожего на светскость Старого Никколо.

– Точно так, ваша светлость. Со мной мой двоюродный брат, доктор Луиджи Петрокки, моя старшая дочь Рената и младшая, Анджелика.

Паоло и Тонино уставились на младшую, разглядывая ее от выпуклого лба до тонких белых ног. Значит, вот она, Анджелика. Она вовсе не выглядела способной учинить какую-то пакость или что-то интересное.

– Полагаю, вам понятно, почему… Красная портьера опять отлетела в сторону.

Тучный мужчина, очень возбужденный на вид, наклонив голову, шагнул к герцогине и схватил ее за рукав:

– Вы непременно должны это видеть, Лукреция! Декорации – сплошной восторг!

Герцогиня повернулась, как, возможно, повернулась бы статуя, – всем корпусом. Брови ее поднялись выше некуда, губы сжались еще крепче.

– Милорд герцог![1 - Прадед герцога был англоманом.