Волшебники из Капроны

И Паоло двинулся следом за своим подтянутым, стремительным отцом через залитую солнечными бликами галерею в прохладную синеву Скрипториума. Там две сестры Паоло, Ринальдо, еще пять двоюродных братьев и сестер и двое дядей, стоя за высокими конторками, переписывали заклинания из больших, одетых в кожаные переплеты книг. Каждая была снабжена медным замочком, чтобы никто не мог похитить семейные секреты. Антонио и Паоло прошли мимо пишущих на цыпочках. Только Ринальдо улыбнулся им, не прекращая писать. Там, где у других перья скрипели и спотыкались, у него оно летело словно само собой.

В комнате за Скрипториумом дядя Лоренцо и кузен Доменико штемпелевали зеленые конверты – ставили на них крылатого коня. Окинув проходящих мимо отца с сыном пристальным взглядом, дядя Лоренцо решил, что беда не так велика, чтобы Старый Никколо не справился с ней один. Он кивнул Паоло и сделал вид, будто хочет тиснуть ему на лоб крылатого коня.

Старый Никколо находился в следующем помещении – теплом, пропахшем затхлостью зале, отведенном под библиотеку.

Он совещался с тетей Франческой насчет лежащей на пюпитре книги. Тетя Франческа приходилась Старому Никколо родной сестрой, а Паоло, следовательно, двоюродной бабушкой. Тучная, в три обхвата, она была раза в два толще тети Анны – и такой же кипяток, как тетя Джина, даже погорячее.

– Но заклятия Дома Монтана, – возбужденно говорила она, – всегда отличались изяществом, а это какое-то неуклюжее! Это…

Тут оба круглых старческих лица повернулись к Антонио и Паоло.

Лицо Старого Никколо и глаза на нем были круглые и недоумевающие, как у младенца. Лицо тети Франчески, маленькое для ее необъятного туловища, и глаза, тоже маленькие, выглядели на редкость проницательными.

– Я как раз собирался к вам, – сказал Старый Никколо. – Только мне казалось, неладно с Тонино, а ты приводишь ко мне Паоло.

– С Паоло все ладно, – вмешалась тетя Франческа.

Круглые глаза Старого Никколо остановились на Паоло.

– Переживания твоего брата – не твоя вина, Паоло, – произнес он.

– Не моя, – сказал Паоло. – Это школа виновата.

– Пусть Элизабет объяснит Тонино, что в нашем доме нельзя не учиться волшебству, – предложил Антонио.

– Но это удар по его самолюбию! – воскликнула тетя Франческа.

– Мне кажется, он не самолюбив, – сказал Паоло.

– Да, Тонино не самолюбив, но ему, бедняге, плохо, он чувствует себя несчастным, – возразил ему дед. – И наша обязанность – его успокоить. Знаю, знаю! – И его младенческое лицо засияло.