Волшебный витраж

Мистер Сток люто разозлился на миссис Сток за то, что та без спросу привела в дом Шона. Миссис Сток не могла простить мистера Стока за то, что тот оказал протекцию Стейси. Да и на Эндрю она сильно рассердилась.

– Вот честное слово, – жаловалась она сестре, – не надо было ему брать этого мальчишку, ведь у меня и без того столько обязанностей! А ведь мне даже не сказали, сколько он у нас пробудет. Говорила я тебе, этот человек витает в облаках!

И от возмущения, как обычно, приготовила запеканку из цветной капусты с сыром.

– Я ее съем, – сказал Эйдан, когда Эндрю хотел выбросить запеканку.

Эндрю замер, занеся тарелку над мусорным ведром.

– А пиццу не хочешь? – не без удивления уточнил он.

– Я бы и пиццу тоже съел, – робко ответил Эйдан.

Эндрю поставил запеканку – страшную месть миссис Сток – в духовку, и тут на него накатили и едва не сбили с ног воспоминания о том, до чего же много самому Эндрю требовалось еды, когда ему было столько же лет, сколько Эйдану. А за ними нахлынул целый океан далеко не таких отчетливых воспоминаний о том, что говорил и делал старик Джослин и сколько всего Эндрю от него узнал.

Только они почему-то ускользали. А жаль, подумал Эндрю. Среди этих воспоминаний, несомненно, была уйма всего важного – и для него самого, и для Эйдана.

После ужина Эндрю отвел Эйдана в гостиную и принялся расспрашивать. Начал он деликатно, издалека, с безобидных материй вроде школы и друзей. Эйдан оглядел комнату и с огорчением отметил, что у Эндрю нет телевизора, а потом стал охотно отвечать.

Друзей у него много, сказал он Эндрю, и школа ему нравится, только все это пришлось бросить, когда социальные работники увезли его и отправили к Аркрайтам, в богатое предместье Лондона.

– Правда, все равно скоро каникулы, – примирительно добавил Эйдан.

Он решил, что Эндрю, наверное, беспокоится за его образование, он же профессор.

Эндрю мысленно сделал себе заметку выяснить адрес Аркрайтов. Они ведь наверняка волнуются. После чего перешел к вопросам о бабушке Эйдана.

На них Эйдан отвечал еще охотнее. Он был рад поговорить о ней. Совсем скоро у Эндрю сложился великолепный портрет обаятельной, душевной пожилой чудачки, которая и вправду прекрасно воспитала Эйдана. Кроме того, Эйдан очень ее любил, это было очевидно. Эндрю подумал даже, что не зря боготворил Аделу Кейн в те дни, когда коллекционировал ее пластинки, – оказывается, она и в самом деле была чудо.

Потом настала пора задавать самые трудные вопросы.