Все твои грязные секреты

Пятьдесят девять сорок два.

– Похоже на бомбу, – сказал Робби, стиснув зубы.

– Я запустила таймер… – произнесла я, не обращаясь ни к кому конкретно, сжимая крышку обеими руками. – Наверное, он запустился, когда я подняла крышку…

– Это все не по-настоящему, – произнесла Прия. – Так ведь?

– А для чего шприц? – спросила Саша.

– На нем есть этикетка. – Диего наклонился и прочитал: – Ботулотоксин. Вот черт. – Он побледнел.

– Что такое этот боту… как его там? – спросила Прия. Она стиснула кулак так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Диего продолжал читать.

– Тут написано: «Осторожно: не допускать попадания на кожу. Одна капля может быть смертельной. Введение всего содержимого шприца вызовет мгновенную смерть».

Мы потрясенно переглянулись.

– А что в конверте? – спросил Робби. Никто не шелохнулся.

Пятьдесят девять тридцать. Пятьдесят девять двадцать девять.

Я поставила крышку под стол, взяла конверт с подноса, открыла его и вытащила листок бумаги. Развернув его, я прокашлялась и прочитала вслух:

– Добро пожаловать на праздничный ужин.

Еще раз поздравляем вас с тем, что прошли отбор. Теперь отбором займетесь вы. В течение часа вам следует решить, кто из присутствующих умрет. Если вы не примете решение, умрут все.

1 год и 1 месяц назад

Одиннадцатый класс, январь

Последние три года я провела, старательно избегая тварей типа Саши Харрис.

Но теперь мне нужно было обратиться к ней с просьбой, и от этого зависело мое будущее.

Будучи руководительницей театрального клуба, каждое полугодие она решала, какую пьесу ставить, и я хотела написать саундтрек к следующей.

Это был мой единственный шанс попасть в Южно-Калифорнийский университет, чтобы учиться писать музыку к фильмам. Папа недавно ошарашил меня новостью, что не сможет оплатить мне поездку на прослушивание осенью, так что мне нужно было придумать способ поразить членов приемной комиссии – сделать то, на что окажутся неспособны остальные две тысячи потенциальных кандидатов. В стране есть только три программы, на которые принимают сразу после школы, так что конкуренция высока. Написать для школьной пьесы саундтрек, который будет исполнять живой оркестр, и отправить запись приемной комиссии – лучший план, который я смогла изобрести.

Но это означало, что мне придется поговорить с ней – с чертовой Сашей Харрис, настоящей королевой Брюстерской высшей школы – надменной, высокомерной, чертовски устрашающей и в то же время необъяснимо почитаемой.