В центре Нигде

И, хотя отец мой – человек сумбурный, подверженный внутренним порывам и эмоциям, действующий зачастую иррационально и ориентирующийся в путанице собственных ощущений, – на рабочем месте его царил практически педантичный порядок. Все вещи аккуратно разложены по местам. Книги выстроились ровными рядами вдоль стен. На столе и полках ни пылинки. Папки аккуратно подшиты и сложены стопкой, карандаши, ручки – перьевые и чернильные, – располагались в отдельном отсеке на столе. Коллекция статуэток разных божков и существ собиралась еще дедом в течение многих лет – отец бережно расставил ее на застекленных полках.

Я прошла мимо, скользя взглядом по изображениям. Среди коллекции были и примитивные деревянные статуэтки, и более сложные образы, выполненные из камешков, ракушек, морских раковин, янтаря и кораллов.

Я остановилась в середине кабинета. Осмотрелась – нет, не было похоже, что отец возвращался. Неужели он так торопился, что даже не входил в собственный кабинет? Не взял своего рабочего портфеля, с которым почти не расставался? И, самое главное, не предупредил ни мать, ни дочь? Даже не позвонил?

Медленно подошла к широкому дубовому столу.

Большой, исписанный мелким неровным почерком, лист. "Мост между мирами".

Иррациональная интуиция отца достаточно часто вела его в правильном направлении, но поиски метафорического прохода в потусторонний мир перманентно приводили к тупикам. Если в присутствие чего-то непостижимого для человеческого мозга еще можно было поверить, то идея об обители иного, нечеловеческого мира казалась сущей бессмыслицей.

Но отец верил в это, и вера его была столь же твердой, сколько непоколебимой. Он верил, мне кажется, еще сильнее деда, а когда я спросил отца, откуда взялась такая слепая убежденность, Григорий Павлович ответил, что дело вовсе не в интуиции, и даже не в странностях наших нескончаемых удач. Ему было крайне важно подтвердить свои слова чем-то более существенным, и потому зачастую я оставалась лишь с туманными обещаниями узнать подробнее о его теории. И с четкой уверенностью, что он вновь и вновь посвящал меня в свои исследования, но я каждый раз забывала о том.

Перечитала еще раз.

"мост…

между мирами.

мостик…

между жизнью и смертью.

или – между двумя душами.

две души ищут друг друга

в мире теней;

то место – нигде. средь ветвей".

Бессмыслица. Этот мост, перекинутый через пустоту – Вакуум, как называл ее отец, – даже не походил на образы из мифов, укрепленные в сознании верующих.