Зарево. Оправдание хаоса

Я вздрагивала, боясь даже представить, что происходило внутри здания; и, хотя Эндрю с Сэмом настаивали на том, чтобы вернуться (или проникнуть) туда тотчас, я совершенно не желала вновь возвращаться, пока все не утихнет и не прояснится.

К тому же, мне впервые не хотелось лишний раз ссориться с правоохранительными органами. Во-первых, я была слишком встревожена и напугана для хладнокровных дискуссий. Во-вторых, наша репутация, уже подпорченная проникновением в чужие кабинеты, участием в громких и неоднозначных дебатах, освещением грязных дел значительных лиц, была в опасном шаге от пропасти.

Неправильное движение, неосторожное действие или слово сейчас – могли стать смертельным приговором. Представителям правительственных сил стоило копнуть лишь чуть глубже в наши документы, лишь чуть внимательнее прислушаться к вопросам…

И хотя мы никогда не страшились пробиваться через пластмассовые щиты в центр событий, и не раз я подбивала ребят на сомнительные авантюры, но сейчас точно не стоило создавать еще одну историю противостояния с органами.

Да и рисковать своей сохранностью, пытаясь вернуться в больницу, было абсолютно опрометчиво. Настолько, что даже я на это не решалась.

В животе противно заняло, но я понимала, что в горло и кусок не полезет; хотя все равно следовало заставить себя сходить и купить воды.

Внезапно зазвонил телефон. Сэм с Эндрю синхронно обернулись, а я невольно вздрогнула, затем раздраженно выдохнув и пропустив сорвавшегося в трейлер Эндрю. Он впопыхах старался отыскать среди всякого хлама мобильный, в то время как раздражающая автоматическая мелодия на звонке продолжала задорно играть.

Мы переглянулись с Сэмом и тот, натянуто и наигранно улыбнувшись, чуть приподнял видеокамеру.

В глазах его испуг, а лицо неестественно бледное.

Когда телефон был наконец-то найден, я опять вздрогнула, только уже от резкого и громкого голоса Эндрю, который первым же делом похвалился будущим удачным репортажем перед своей женой – он, на мгновение забывшись, с восторгом описал то, что заснял Сэм, и то, как много военных и полицейских скопилось вокруг.

Знаком показала Эндрю следить за словами – жнецы вполне могли прослушивать разговор, – и, поежившись, тихо выругалась: весь скепсис Эндрю пропал, и его ничуть не тревожило, что он увидел.

Во мне боролись радость и беспокойство, и пока не было понятно, что побеждает.

Затем Эндрю стал разговаривать о дочери, а это значило, что его разговор затянется.