Зарево. Оправдание хаоса

 – Когда мы приехали, дом был в такой кровище, точно мы на скотобойне оказались. Из шестерых проживающих в доме четверо были загрызены, а их тела буквально обглоданы. И двое было… – военный помедлил, качнув головой в сторону, – я бы сказал живы, да только это противоречит увиденному. Раны смертельными не были, у одной незначительный укус на шее, у второй (она вроде была домработницей) погрызенные руки, но живыми эти… Существа точно не были. Во-первых, я вполне способен отличить живого человека от неживого.

Во-вторых, когда ты пускаешь в человека полную обойму… – мужчина вновь тяжело вздохнул, не доканчивая предложение.

Время будто остановилось. Я вновь и вновь прокручивала в голове услышанное, но это боле походило на бред сумасшедшего, чем на какое-то подобие правды. Переглянувшись с Сэмом, я тряхнула головой, точно желая отогнать дурную мысль или неприятное воспоминание. Дорт выглядел совершенно потерянным. Смотрел в одну точку где-то под ногами военного, и судорожно разминал пальцы на руке.

– И… Что же дальше? Вы смогли разобраться с теми двумя? – осторожно спросила я, нерешительно поднимая глаза на Роберта.

– Мы смогли добить их, только раскроив им черепные коробки, – сухо проговорил Роберт, качнув головой. Сэм резко поднял голову, и на его лице заиграло отвращение и ужас. – Нас было трое, и мы через все круги ада бы прошли невредимыми, но этим тварям удалось цапнуть одного моего человека. Ему в буквальном смысле слова оторвали кусок мяса от грудной клетки.

Мы отвезли его в больницу, где уже целое крыло было под отказ забито покусанными. Еще одно ушло под уже невменяемых. Пока до больницы доехали, мой человек уже потерял сознание. Потерял сознание от самой безобидной раны из всех, которые он получал. Оставили его в больнице, а в среду утром мне позвонили и сообщили, что от высокой температуры он за ночь сгорел. Но к рассвету вновь пришел в себя, да только… Как и остальные больные диким стал.

– Вы хотите сказать, – протянула я, ужаснувшись собственной мысли, – что он… ожил?

Роберт ответил не сразу.

– Трудно найти этому иное название, – осторожно ответил он. – Я бы и сам не поверил подобному заявлению, если бы не видел все своими глазами. Поверьте, мне трудно найти объяснение тому, что человек, насквозь изрешеченный пулями, продолжает двигаться. И когда уже точно мертвый, вдруг поднимается и начинает нападать. И сегодняшнюю ночь действительно было трудно пережить.