Зарево. Пекло

В частности, покинуть группу можно тремя путями: смерть (самый частый); почетная пенсия за особые заслуги (почти подарок судьбы и командира); и позорное исключение – а исключение из "Горгоны" ставило крест на любой дальнейшей карьере, связанной с военной или силовой деятельностью. Впрочем, исключение становилось клеймом всей жизни. Единственными горгоновцами, имена которых просачивались в массы, становились изгнанные или кончившие жизнь на военно-полевом трибунале. Командир судил, командир приводил приговор к исполнению.

И не было более профессиональных и подготовленных бойцов, чем преподносившие свою жизнь на жертвенный алтарь Змееволосой Девы.

Мы сидели с Норманом на крыше, вдыхая терпкий аромат разнотравья. Где-то на подкорке ощущалось близкое приближение осени; прохладный ветерок налетал внезапно, заставляя поежиться. Норман говорил о том, что мне необходимо понять, для чего я сейчас получаю знания от горгоновцев. Убеждал, что нужно побороть эмоции, подчинить себе страх, и тогда я смогу справиться со всем.

Но особенно сильно Роудез акцентировал мое внимание на другом: "Позитивный взгляд на жизнь спасает от сумасшествия и боли".

Миру, наверное, приходил конец. Может, это и был апокалипсис, конец света – не уж точно не в наших силах что-то переменить. Оставалось только подстроиться, смириться и… Двигаться дальше? Как бы то ни было, мы с Норманом сошлись на том, что, вполне возможно, Государство действительно заслужило хорошую чистку от людей.

Слишком уж прогнило всё вокруг. И хотя нельзя было унять боль за множество невинных жизней и несчастных судеб, затянутых и перемолотых в этом зловонном круговороте, но и отрицать, что в каком-то кармическом смысле все логично и обоснованно пришло к коллапсу, тоже было невозможно. Нам же оставалось только сохранить человечность, сохранить себя и двигаться дальше. Двигаться вперед. Продолжать бороться.

Но даже философствовать с Норманом в серьезной манере не удавалось. Он был экспрессивен, любую драматичную ситуацию или сложный вопрос превращал в ироничный каламбур; впрочем, вполне в духе каждого горгоновца – превращать свою боль в идеальную тему для очередной шутки.

Утром после тренировки и у меня выдалось свободное время. Пошел третий день вылазки Сборта, планируемая дата возвращения горгоновцев.