Жнец

Люди сидели тихо на своих местах (обычно, после визита жнецов люди предпочитали сильно не светиться: редко оформляли документы, да и то при вынужденных переездах; те, кого водили «на экскурсию» в казематы, в большинстве своем выбирали почти не высовываться и не показываться; зарывались в своей норе, почти никогда ее не покидая), некоторые, конечно, находились в разъездах: кто-то по работе, у кого-то родственники жили в другом округе, крае или земле. Ничего критичного. В соответствии со всеми правилами и предписаниями.

Буквы. Цифры. Цветовые обозначения. Имена и даты.

Мужчина глянул на дисплей технологичных часов: три оповещения, один рабочий вызов под желтым обозначением – потерпит, не критично. Тугой кожаный ремешок двумя параллельными линии очертил запястье правой руки.

Колокольчики на двери возвестили о новом посетителе, пока имена и номера продолжали плыть по монитору. Ирвис. Корсаков. Хофер.

Внезапная красная рамка разрезала бесконечный список – подозрительная активность: оформление и получение документов на пересечение  двадцати трех блокпостов начиная от Южной области Центра до перешеечной территории с Севером.

Мужчина нахмурился, навёл курсор, чтобы строка не уползала вверх. Фамилия казалась смутно знакомой…

Но не успел мужчина открыть информационное окно, как крышку его ноутбука захлопнули.

– Твою же…

– Брайан, да угомонись ты с этой чертовой работой!

Вторым утренним посетителем полупустой кофейни был еще один жнец и напарник Брайана – Антон Синнерс, который после столь бесцеремонного появления легко опустился на диванчик напротив коллеги.

Первую минуту  оба молчали, сверля друг друга взглядами.

Прошло девять месяцев с их последней встречи. Девять долгих месяцев.

– Как маленькая Чирроки? – житейски спросил Антон, махнув рукой бариста (тот, конечно, вспомнил завсегдатого некогда посетителя, и его неизменный заказ: эспрессо-тоник, обязательно с двумя дольками лимона и льдом до краев).

  Брайан же продолжал безмолвно сидеть, все еще держа приподнятой руку у захлопнутого ноутбука и не переводя ошарашенный взгляд от своего внезапного гостя.

Синнерс интересовался из вежливости, для начала разговора. Сказать откровенно, когда он ехал сюда, он и не думал первым начинать беседу. События годовой давности ощущались остро, живо, и резали по ране острыми лезвиями вдоль – кровоточило сильно.