Ольвия

– Потому что после заката любая нечисть становится в сто крат сильнее.

Они выскользнули из палаты и поспешили, точнее, побежали к выходу, на пороге нечаянно толкнули нескольких врачей, отчего те красноречиво назвали их неуклюжими и невоспитанными коровами, – один из них даже упустил сигарету на крыльцо из-за Ольвии. Но девушкам некогда было извиняться – они думали только о предстоящем деле и о том, чтобы успеть. На улице летний зной сменился приятной вечерней свежестью. Пройдя один жилой квартал, они вышли за город и увидели на невысоком холме красивый двухэтажный дом, окруженный липами и елями.

Ольвия прибавила шаг, изредка посматривая на горизонт, к которому быстро приближалось солнце.

Они добрались до живой изгороди, аккуратно подстриженной умелым садовником, перелезли через нее и оказались в саду. Ухоженные клумбы с розами, чередовались с забетонированными дорожками и небольшими фонтанами. Проскользнув между липами к дому, Ольвия с Люцией спрятались за пышной молодой елью, которая росла почти у парадного входа.

Люция с сомнением глянула на высокое белое крыльцо, на коричневую арочную дверь и шепнула:

– Сомневаюсь, что это хорошая идея, – попытаться попасть в дом через центральный вход.

– Я и не собираюсь туда лезть, – ответила Ольвия, – я лишь разведываю обстановку…

Она перевела взгляд на окна и вдруг заметила, что на первом этаже одно из них приоткрыто на проветривание.

Должно быть, горничная, уходя домой, забыла закрыть его. Ольвия выразительным взглядом показала Люции, где она нашла драгоценную лазейку в дом.

– Чудесно! – обрадовалась Люция. Она уже предвкушала приключения и потрясающий материал для своей колонки.

– Даже и не мечтай! – вдруг пригрозила пальцем Ольвия, сдвинув брови.

– Ты о чем? – хлопая невинно глазами, спросила Люция.

– О том, что только попробуй у себя в газете напечатать об этом… Я тебе сама шею сверну…

– Ого!

– Да, – усмехнулась Ольвия и добавила: – Эти темы под запретом.

Такое нельзя выносить на всеобщее обозрение.

– Как скажешь, – Люция немного расстроилась. Если она становится свидетелем чего-нибудь грандиозного, но не печатает об этом в своей газете, у нее создается впечатление, что она провалила свою судьбоносную миссию, – миссию проводника интересной и познавательной информации в массы.