Лиза, любовь и поэзия

– Я все равно принесу тебе телефон! – он упрямо сдвинул брови, а через короткую паузу добавил голосом, не терпящим возражений: – И ты возьмешь его без всяких глупых церемоний!

– А я не возьму его! – с усмешкой сказала Лиза. Эта сцена начала ее забавлять. Очевидно, она поторопилась с выводами. Утром она полагала, что больше не существует для него, а теперь его поведение говорило об обратном. Неужели у нее есть надежда? Пусть маленькая, но все же?

– Какая ты упертая! – возмутился он, но при этом не смог сдержать улыбку.

– Да ты такой же! – улыбнулась и Лиза.

Так они и стояли, улыбаясь, несколько минут подряд, будто кроме них двоих больше ничего в этом мире не существует: ни уроков, ни школы, ни забот. Но техничка их резко спустила с небес на землю, окатив громогласным вопросом:

– Эй, молодежь, а вам что, на урок разве не нужно идти?

– Что? – спросили они одновременно, поворачиваясь к ней. Они все еще были где-то далеко, не здесь.

– Урок уже пять минут идет вообще-то, – захихикала женщина.

Кажется, до нее дошло, почему эти двое забыли обо всем на свете.

– Какой ужас! – спохватилась Лиза и поспешила в школу. И как она звонок не услышала? Никогда в жизни не опаздывала на урок, а тут такое…

Что касается Сережи, то он даже не огорчился.

– Ничего смертельного, – равнодушно произнес он, догоняя ее уже в коридоре. – Давай я тебя провожу после школы? – вдруг предложил он, хватая Лизу за руку, так как она уже успела ухватиться за дверную ручку.

Она с замиранием сердца посмотрела в его голубые глаза. В них она прочла: «Не отпущу, пока не дашь согласие!». По крайней мере, ей так показалось.

– Хорошо, – согласилась она и скрылась за дверью.

Он с облегчением вздохнул и тоже поторопился в свой класс.

– Где пропадала? – спросил у Лизы учитель истории. Своей тучной фигурой он заслонил половину доски, на которой строчил мелом важные исторические даты. – Наверняка объедалась в столовой пирожками? – предположил он с усмешкой, сощурив хитро близорукие зеленые глаза.

– Нет, – ответила она и села за парту. Историк больше ни о чем не спрашивал. Возможно, он упомянул пирожки, потому что был от них без ума и сам не раз опаздывал на урок из-за того, что торчал в столовой дольше положенного. Разговоры к концу его урока очень плавно перетекали от исторических событий к теме еды и меню, которое в их столовой менялось каждую неделю.