Волчьи тропы

Волк вдруг скалится, и она видит его большие острые клыки, ещё чуть-чуть и прыгнет к ней на шею, вопьётся в белую кожу и разорвёт юную плоть. И, словно в подтверждение этого, он ускоряет шаг – громадные лапы припускаются на бег, в одно мгновение сократив небольшое расстояние между ними до минимума. Рита уже не в силах сдержать страх в себе – ее громкий крик оглашает лесную чащу – с веток черёмухи пугливо слетают вороны, а из зарослей бузины, чьи пышные кусты облеплены иссиня-чёрными ягодами, вдруг слышится выстрел.

Волк уже был у самых ног Риты, но выстрел спугнул его – он прыгнул в заросли папоротника и был таков. Рита вдруг снова почувствовала свои ноги и, в последний раз глянув на то место, где скрылся зверь, потеряла сознание.

* * *

Очнулась она уже ночью и поняла, что лежит в своей постели. Над ней склонилась Олеся – всё это время она протирала ей лоб холодным полотенцем, потому как у сестры был жар, и гладила её по каштановым кудрям.

– Слава богу, всё обошлось! – выдохнула она с облегчением, наблюдая, как Рита приподнялась на локти и принялась осматривать своё тело – всё на месте! Зверь не успел покалечить её и удрал.

Она начала припоминать, что произошло, и вспомнила о выстреле.

– Кто меня спас? – спросила она. «Вероятно, какой-то охотник!» – решила она. Жаль, что он промахнулся и не убил волка!

Олеся устало вздохнула, кинула взгляд на ружьё, которое стояло у кровати, и Рита всё сразу поняла.

– Так это была ты? – поразилась она. Её сестра всегда была таким нежным созданием, но ради неё не побоялась взять в руки отцовское ружьё, к которому никогда не прикасалась ранее.

Олеся молча кивнула и с укором воскликнула:

– Зачем ты пошла в лес?.. Я же просила тебя не ходить! – она вдруг разразилась громким плачем и, прильнув к лицу сестры, заголосила: – Если с тобой что-то случится – я никогда не прощу себе! Я и так виновата перед тобой!.. Виновата! – она вспомнила обо всех своих грехах, о том, что оставила Риту пять лет назад одну, уехав из города, и вина снова легла на её сердце тяжким бременем.

Рита, которая всё это время держалась с сестрой отчуждённо, вдруг обняла Олесю и тоже начала плакать. Но это были слёзы облегчения – в этот момент она простила её, хотя думала, что этого никогда не произойдёт. Если бы не Олеся – не видать ей больше белого света, а сдабривать землю своими костями и становится пищей для червей.

Умостившись на край постели, они крепко обнялись и сидели так около часа в полном молчании.