Волчьи тропы

Олеся зажмурилась и немного отвернулась, чтобы не смотреть. Боли она действительно не почувствовала – значит укол уже действует.

И тут, наложив последний шов, хирург вдруг спросил, глядя Олесе прямо в глаза:

– Мы с вами случайно не знакомы?.. Да и фамилию я вашу где-то слышал… – он кинул быстрый взгляд на её медицинскую карту.

У неё зарябило от ужаса в глазах. Она ожидала какого угодно вопроса, но только не этого. Но Олеся берёт себя в руки и невозмутимо отвечает:

– Нет, я вижу вас впервые… – умело лжёт она, но легкий румянец может её выдать.

С досадой на себя, она едва заметным жестом поправляет парик на голове.

– Хм… понятно, – произносит доктор и, забинтовав шустрыми движениями её палец, начинает наставлять: – Теперь будьте аккуратнее с садовыми инструментами… А через восемь дней приходите сюда же – чтобы снять швы, – он в последний раз окинул её пристальным и изучающим взглядом, потом простился и вышел в коридор.

«Фух!» – выдохнула она. Пронесло! Ещё бы чуть-чуть и спалилась!

Выйдя на улицу, она сразу не пошла домой, а неспешно побрела к тем самым громадным ивам, где когда-то караулила в окне своего возлюбленного.

На том месте всё по-прежнему – низкая зелёная скамья, окружённая ивовыми ветвями и небольшая клумба с пёстрыми астрами. Но её взгляд не задерживается на природе – он скользит дальше – к стенам больницы и поднимается к третьему этажу – к заветному окну, где он проводит часы, недели, месяцы и годы… Она напряжённо вглядывается в короткие белые занавески и вдруг понимает, что её любовь до сих пор жива. Она долго пряталась, попранная и безответная, где-то в глубине души, но стоило оживить воспоминания, стоило вновь увидеть Подолянского да это сакральное место и всё воскресло, будто и не было этих пяти лет.

Снова глядит она в окно и вдруг замечает в нём знакомые до боли черты лица. Эти голубые глаза и пшеничные волосы… Отодвинув резко занавеску, он с изумлением смотрит на неё и будто чему-то поражается. Олеся, застигнутая врасплох, бросается прочь отсюда.

«Не нужно было приходить сюда!.. Не нужно было» – корит она себя, всё ещё надеясь на то, что он ни о чём не догадался. Стремительным и нервозным шагом идёт она в свой район и всё прокручивает эту картину в голове – как он удивлённо смотрит на неё, стоящую у плакучей ивы, из своего окна. «Ничего страшного! – вдруг успокаивает она себя вслух. – Вот приду домой, стащу с себя этот глупый парик и через неделю сама сниму себе швы! Подумаешь, великое дело!..