Кровавый рассвет

Пусть идет туда. Нечего вам у этой карги батрачить за копейки. А как освободится какое-нибудь место у Дугласов, перетащим и Мэри к ним.

– Было бы здорово!.. Но… нужно обдумать, – Анна все еще сомневалась.

– Нечего обдумывать. Я уже рассказал о тебе мистеру Дугласу: он предупредил, чтобы ты через пару дней пришла, так сказать, на смотрины к дочери. Она замечательная девушка, на пару лет младше тебя, вы должны поладить.

– Кто знает, – пожала плечами Анна. Хотя если она умудрялась уживаться с миссис Флеминг, то и с другими должна сладить.

 – Хорошо, я приду, – согласилась она. – Но если они потребуют рекомендательное письмо от миссис Флеминг? Представляешь, какие гадости она от злости может написать про меня?

Томас покачал головой и воскликнул:

– Поверь мне, такие люди, как Дугласы составят о тебе мнение сами. У меня хорошее предчувствие… К тому же, они наслышаны о скверном характере миссис Флеминг, так что не забивай себе этим голову.

– Ну что же, я попытаю счастья, – Анна улыбнулась. – Ну, мне пора! – она развела руками – дескать, судьбу не обманешь: работа никуда не ускользнет, она требует ее безоговорочного внимания.

– До завтра, – Томас махнул рукой на прощание и вздохнул. Лишь бы все получилось, и Анна получила это место! Тогда и жизнь ее была бы не такой безрадостной, ведь личная горничная – это уже не дно, это маленький просвет в судьбе. Работа не такая черная и грязная, больше времени на сон, выше жалованье. К тому же, в отличие от миссис Флеминг, Дугласы предоставляют своим слугам один выходной в неделю.

Анна, спустя восемь лет каторжного труда, наконец, сможет нормально отдохнуть и выспаться.

Глава III. Странный сон

Анна и Мэри закончили работать в одиннадцать. Поднявшись на чердак, они сбросили с себя рабочие платья, умылись и облачились в ночные сорочки. Мэри, бросившись на матрац, тут же забылась крепким сном, Анна, вытащив из тайника книгу, зажгла огарок свечи и, притулившись к стене, начала с жадностью читать ее. Она любила греческую мифологию – их боги были ближе к людям, чем все остальные вместе взятые.

Они очень часто спускались с небес и влюблялись в земных женщин; переодевшись в простолюдинов, порою, гуляли на празднествах, устроенных в их честь. Они кипели теми же страстями, что и люди – влюбчивость, гнев, ярость, месть, милость, прощение – все это было неотъемлемой частью их непредсказуемой натуры. У них были те же привычки, как и у людей, те же черты характера, такие же повадки и такой же внешний вид.