Измена. Горячий лед

Я смотрю на несуразные джинсы, которые достались от дочки маминой сотрудницы, а кроссовки опять мне жмут, и мама будет ругать за то, что я так быстро расту. Вздыхаю.

Раздаётся звонок и Ольга Дмитриевна спешит открыть дверь.

– Здравствуйте, дети! – приветствует нас с Андреем его отец, Борис Витальевич, входя на кухню. Он уже переоделся из своей рыбацкой спецовки и усаживается за стол. – Как успехи, сын? – спрашивает он, зачерпывая ложкой ароматный суп.

Андрей бубнит себе что-то под нос и морщится от запаха.

Я же стараюсь жевать очень медленно, чтобы не смолотить щи в один миг и не беру больше двух кусков хлеба. Но все мысли о еде мгновенно улетучиваются, когда я чувствую, как на мою коленку опускается горячая рука.

– Так что ему было от тебя нужно? – Андрей сегодняшний вырывает меня из воспоминаний.

– Это не связано с работой, – не думаю, что Никита хочет, чтобы посторонние люди знали о диагнозе его брата.

– А поконкретнее? – уточняет меня муж. – Почему к тебе вдруг является самый высокооплачиваемый игрок в КХЛ, но ты даже не пытаешься продать ему наши услуги?

– Андрей, пожалуйста, выйди, – на меня вдруг наваливается мигрень, и я принимаюсь тереть виски, поставив локти на стол.

Страшно хочется заплакать, но глаза так и остаются сухими.

– Машунь, мы с тобой партнёры, а хуже того, – супруги. Будь добра, не указывай, что мне делать.

– Осталось два месяца из трёх на раздумье, – выдавливаю я, закрыв ладонями лицо. – Потом только партнёрство в бизнесе.

– Какой незатейливый букет, – произносит Андрей и я слышу шелест обёрточной бумаги.

 – Неужели не хватило фантазии купить что-то поинтереснее помимо красных роз? Что значит, «хотел подкатить по-свойски»?

Я целую минуту надеюсь, что если не убирать руки от лица, то муж каким-то образом испарится вместе со своими вопросами.

– Машунь?

– Он решил, что у меня подходящая попка для хоккейной фанатки. И причёска. Предложил «перепихнуться». Доволен?

– Доволен ли я, что какой-то дуболом решил подкатить к матери моего сына? Может, посмотришь на меня, Маша?

Андрей вцепился в меня, как бульдог.

Убираю руки от лица. Глаза болят так, словно вот-вот вывалятся. Нужно вынуть линзы и надеть очки.

– Когда мы с тобой начали… прятаться от родителей тогда, перед твоим школьным выпускным… Ты мог представить, что мы будем учиться на одном факультете, поженимся, придумаем общее дело, родим сына и проживём вместе почти десять лет?

Андрей склоняется через стол и берёт мою руку.