Дракон в юбке.

В спину неслось тревожное: « Данаая!»

Как оказалась потом во дворе замка – у меня совсем вылетело из головы. Помню только, как увидела морду чёрного зверя Тириона. Быстро отвязала его, забралась на холку и крикнула: «Асса!» Взрослые ящеры беспрекословно подчиняются своим наездникам, он поднялся ввысь.

Я не знала дороги, просто летела. Было так больно, стыдно и невыносимо гадко, что хотелось лишь умереть и не чувствовать ничего. Когда всем организмом ощутила сопротивление зверя, то осознала, что не справлюсь с ним и просто разжала руки.

Надеялась разбиться при падении. Сначала я летела по воздуху как пикирующий сокол. Потом кубарем с горы, вниз и вниз. Но смерть всё не приходила, а страдание не отступало. К разрывающим мукам в сердце добавилась жгучая боль в теле, но эти физические страдания я как-то пропустила мимо. Мой стремительный полёт остановило дерево, возле которого играли Нина и Николя. Они-то и подняли меня. Даже не разглядев, Нина сделала пас рукой, и вот я уже снова летела по воздуху, только плавно и горизонтально. Захотела встать и разозлилась на эту заносчивую девчонку, которая пыталась обо мне позаботиться. «Не нужно мне твоё сочувствие, – думала я, – от проклятых отрекаются».

Так я попала в мир выпивающих. В доме Голтонов меня действительно любили. У выпивающих вообще удивительное отношение к детям: это не просто гордость рода, а настоящее счастье! Вот я и купалась в блаженстве целый год. Оттаивала от обиды.

Тимрон в тот день сделал единственно верное предложение:

– Давай всё изменим так, как хочешь ты.

Поступим так, как ты только захочешь? Я всегда буду рядом, поддержу, помогу, только… полетели домой.

Тогда мне показалось, что если не соглашусь – он умрёт. Я испугалась. За него, не за себя. Уже знала, что как бы ни была сильна ноющая боль в груди от тоски по моим родным драконам, я стерплю. Попросила брата остаться до вечера, чтобы проститься со всеми. Он согласился. Я познакомила его с матушкой Тани, с Ниной, Николя. Друзья потащили меня лес за приключениями.

«В последний раз», – как выразился Николя, а брат остался в доме. Ближе к вечеру мы вернулись нашалившиеся, довольные и голодные.

Ужин был запоминающимся. За столом все смеялись, болтали ни о чём и обо всём сразу. Нина незаметно посыпала солью кусок торта на тарелке Николя, пока тот пытался выспросить у Тимрона все подробности о Крепости. Потом все смеялись с Николя. Он жевал солёный десерт с напряженным лицом и не понимал, что за странный вкус у того.