Хроники Кан'Родана: «Революция»

–Солнце, понимаешь – начал он, складывая ладони вместе и поднимая глаза на девушку. – Если это получается делать у Хейса, не значит, что должно сразу получиться и у тебя. И даже не значит, что ты должна вести себя как он, чтобы получить что-то. Ты конечно можешь собрать себя по кусочкам, которые будешь копировать из других людей, но солнце: будешь ли ты тогда собой? Ты просто конструктор, что собирает себя из сотен кусочков других конструкторов, которые, в свою очередь, тоже воруют это у других. И лишь еденицы, только еденицы во всем этом гребанном, прогнившем, сделанном словно под копирку обществе, могут с уверенностью сказать, что они сами собрали себя.

Что они сами «выпилили» эти детали своей головой, сами их придумали и добавили к своему образу. Они не воровали эти кусочки пазла. Они создали их, отчего их кусочки будут индивидуальными, не такими, как у всех. Ибо чем больше людей воруют какой-либо кусочек изначального пазла через друг-друга, тем больше он «портится», «марается». Он теряет свой смысл. А значит и твоя попытка вести себя сейчас, как Хейс, не более, чем неудачное воровство чужого пазла, который ты даже грамотно использовать не можешь. Ты его «заморала», зайка. – после этих слов он поднялся, направляясь к выходу.

А девушка пыталась переворить все то, что ей сказали. Её рот рефлекторно открылся от удивления словам, которые так легко, просто, словно в простой дружеской беседы только что выплеснул на неё Говард. А он лишь спокойно отошел, доставая за цепочку из кармана часы и сверяясь со временем.

–Ну, мне пора тебя оставить, дела-дела-дела. – произнес он, уже собираясь уходить, как Ванесса наконец решила показать себя.

–Он сожрет тебя. Разорвет на куски. Уничтожит. – злобно, сквозь зубы говорила она, глядя вслед Говарду. Тот лишь постоял ещё пару секунд, слегка словно подрагивая. И лишь спустя время, можно было услышать нарастающий смех, который уже вскоре охватил весь погреб здания. Он склонился грудью вниз, продолжая смеяться и удерживаясь рукой за дверцу.

Его смех был ужасен, словно безумная гиена, завывающая ночью. А также этот странный хрип, словно у мертвеца, поднятого магом «ночи».

–А вы действительно друг-друга стоите. Даже не удивлен, что он влюбился именно в тебя. – произнес Говард, словно вытирая слезу с лица. И едва это произошло, как оно вновь стало спокойным, с хищным прищуром. – У него есть неделя. И тогда я подумаю, на счет того, убивать вас двоих или только его.