Арктическая одиссея

Отдышавшись, мы побрели к своему лагерю.

Виктор сидел возле палатки, понурив голову. Хотели было его строго отчитать за недисциплинированность, но не стали этого делать. Наш товарищ сильно ослабел от голода, у него потемнели десны и стали опухать ноги: наверно, начинается цинга.

– Эх, парень, сколько мяса упустили из-за тебя. И зачем тебя

понесло на торосы? – с досадой проворчал Данилыч. Виктор поднял голову. На глазах – слезинка.

Простите меня, мужики, но я как лучше… – поспешно заговорил он. – Думаю, поднимусь на торос, с тороса-то сподручнее стрелять.

Вскарабкался на эту гряду, гляжу: медведь рядом, на меня прет. И я выстрелил по нему. Да, видно, промазал.

Ты промахнулся, Витя: наверное, у тебя дрожали руки, – говорю ему. – Но мы же договорились, ты должен оставаться здесь, около собак.

– Мне страшно стало здесь одному. Оторопь нашла. Думаю: как перемахнет он через эту гряду, на собак бросится. А я его мог бы сразу не убить, только ранить. Тогда он меня растерзал бы. А с торосов стрелять безопаснее, наверх медведь раненый не полезет.

И вы поблизости.

Я и Данилыч промолчали. Что тут скажешь? Струсил парень. Вечером Данилыч забил еще одну собаку.

– Саша, – говорит он мне, – надо переходить на собачину. Иначе нам хана.

Я наотрез отказался есть собаку. Виктор промолчал.

Данилыч разрубил собачью тушку на мелкие куски, несколько кусочков, что покрупнее и помясистее (хотя какое там мясо?!), отложил в сторону, покормил собак. С кусков собачины каюр снял шкурку, мясо положил в котелок с водой и на примус.

Спустя полчаса варево было готово. Данилыч стал уговаривать нас отведать собачатинки. Виктор сразу сдался и с жадностью, торопливо стал обгладывать ребрышки. От собачины я отказался, но выпил грамм 500-600 слегка наваристого бульона и почувствовал некоторую сытость. Перед тем как залечь в спальные мешки, ребята еще раз отведали собачьего мясца в ребрышках, а я допил остатки бульона.

К востоку от нашей льдины дрейфует на север, и в то же время приближаясь к нам, еще одно ледяное поле.

Дует свежий южный ветерок, отгоняет ледяные поля в Ледовитый океан. Но я думаю, что скорость и направление льда больше зависят от течения, а ветер лишь помогает течению.

Я стал плохо спать. Другой раз часами лежишь в спальном мешке без сна, ворочаешься с боку на бок и думаешь, думаешь… А то вечером, как сегодня, допоздна, до наступления темноты сидишь за дневником. Сейчас темнеет поздно, ближе к 23 часам.