Арктическая одиссея

Медведь рыкнул и крутнулся на месте. Затем на махах[2 - Идти на махах – скачками, очень быстро бежать.] пошел в сторону нашего лагеря. Данилыч еще выстрелил, но промахнулся. Вымахнув из-за ропаков, зверь резко остановился: перед ним были свора беснующихся собак и человек. В это время несколько собак Виктор уже успел освободить, и они тут же бросились к зверю. Тот – к торосам, к спасительной воде. Его настигли три собаки, и остервенело стали набрасываться на него. Медведь стал отгонять их, но тут одна за другой подбегали другие собаки, и скоро вся свора закрутилась вокруг зверя.

Грозный рык могучего зверя тонул в бешеном лае осатаневших собак. С двух сторон спешили к этой своре я и Данилыч. Данилыч находился ближе и выстрелил первым. Но зверь словно отрезвел после второй раны и, не реагируя больше на собак, а те буквально висли на нем, пошатываясь, тяжело пошел вдоль гряды торосов навстречу мне. Данилычу нельзя стрелять – мог задеть меня. Медведь глухо ревел. На желто-грязной его шее расползалось кровавое пятно.

Я встал на колено и, стараясь унять трясущиеся руки, стал целиться в голову зверя, выстрелил. Медведь рухнул замертво. Собаки жадно слизывали теплую кровь, и нам стоило немалого труда отогнать их от убитого зверя.

– Двухлетка, молодой самец, – определил Данилыч. – Был бы матерый – вряд ли нам дался бы. Матерого медведя и собаки не остановят, тем более наши доходяги.

Слегка пошатываясь, подошел Виктор.

– Ну что, Витя, здорово напугался? – весело спросил Данилыч.

Было маленько.

Не ожидал, что он так близко окажется. Последних двух собак не мог отвязать, руки ослабли. Пришлось ножом по потягу.

Правильно сделал, Витя, не растерялся, – похвалил Данилыч и тут же распорядился: – Я и Саша будем свежевать медведя, а ты, Витя, иди готовь горячую воду. Скорее испробуем готовой медвежатинки.

Когда шкура была снята, освежеванную тушу разрубили на несколько частей, сложили мясо на лед и накрыли тяжелой сырой шкурой.

Собаки были рядом и повизгивали от нетерпения.

Каждой из них Данилыч бросил по небольшому куску мяса.

– Больше нельзя, иначе подохнете. Завтра получите больше, – говорил каюр своим подопечным. Затем отрезал кусок мяса посолиднее и, дразня им и увлекая за собой стаю, направился к стоянке.

Теперь у нас осталось семь собак. Одна собака по кличке Серый лежала с распоротым животом недалеко от лагеря, где стая схватилась с хозяином Арктики. Серый был вожаком в упряжке, и Данилыч очень жалел о нем.