Ты ведь даже не знаешь, что я люблю тебя

Мои волосы облепили тело, они закрыли глаза мокрыми прядями, и я не хотела их открывать. Лишь покурить тут было бы прекрасно. Сидя так, я ощутила его руки на мне. Хотелось воспротивиться, но зачем лишать себя приятного? Он потом уйдёт? Да. Так всё устроено. Но, чем торчать в пузыре одиночества, почему бы мне не сжечь эту ночь. Почему бы не оставить столь яркое воспоминание, что потом будет со мной всю жизнь и что я потом буду вспоминать ночами.

Я выдыхаю носом две серые струйки дыма и шепчу: «Какие же дрянные эти электронные сигареты!».

В них, как и в цифровом звуке, нет души. То ли дело винил.

На запястьях всё ещё остаются следы наручников. Волна постепенно подкатывает, и я замечаю, как, среди укрытого облаками неба, проскальзывают лучики солнца. Сжав кончик пластикового мундштука электронной сигареты, я вспоминаю как там, в душе, он снова взял меня. В то же время, в мыслях смешались образы двух девушек. Никотин с шумом врывается в моё тело и тут же яростно выходит обратно.

Однажды, это одиночество закончится.

11.11.2020

Лара

Он пришёл в город после заката и почти сразу же увидел её. Не понятно, где и сколько времени блуждало сознание и каким невероятным образом одинаковые, казалось, улочки сошлись возле старого кирпичного особняка, но там стояла она. Возле портрета благочестивого господина Дарна. Невысокая худая девушка с каре чёрных, нарочно зачёсанных на глаза волос. Слав узнал её, не смотря на то, что так долго здесь не был: это была Лара. Она ещё с детства отрастила чёлку и всегда прятала под ней глаза.

Люди вокруг могли было подумать, что стеснялась, или задумала неладное, но всё было куда проще. Зелёные. Бледно-бледно зелёные глаза, за которые её однажды заклеймил ведьмой отец Иннокентий. Шутка-Ли, да так и продолжили за глаза называть девушку люди. В Мировке всегда было неспокойно, а дом Фасиных располагался на белой земле. Вся Мировка – от каменного центра и до старых, казалось, стоявших вне времени мазанок, была поделена на белую и серую землю: церковь и другие верования. Здесь, старые обычаи всё ещё были крепки, но Лара жила со своим отцом на белой земле и потому, приходилось терпеть.

Слав хорошо запомнил её чуть сутулую спину, вечно опущенные, спрятанные глаза. Конечно, сейчас перед ним стояла уже другая девушка. Она стала выше, фигура, что он помнил совсем детской, стала более статной, изящной и красивой. Он поймал себя на том, что залюбовался ею. Но Лара не замечала.