Долгая дорога. Повесть

Затем начинался такое светопреставление, что об уроке правил дорожного движения можно было забыть, и до звонка старый хрыч, плюясь слюнями, начинал скакать между рядами в кабинете, а девчонки еще больше заводили преподавателя.

Верещагина так и проделала, отвернулась к окну, но ей не удалось выдержать паузу, старый хрыч неожиданно сильно дернул ее за руку. Девушка вскочила, стул с грохотом упал за нее спиной, и чуть было не залепила ему пощечину, но остереглась, преподаватель мог настучать директору, а та – сообщить в инспекцию по делам несовершеннолетних, где ей прямо сказали, что больше церемониться с ней не будут и направят в спецшколу.

Поэтому Верещагина дернула плечиком, презрительно посмотрела на перекошенную морду старого хрыча и неторопливо пошла к двери. Обернувшись у самой двери, чтобы за ней осталось последнее слово, насмешливо сказала: «Ах, как я боялась тебя, ах, как ты напугал меня, старый пердун», и громко хлопнула дверью. Она ожидала, что девчонки рассмеются, но они неожиданно промолчали, в кабинете почему-то было очень тихо, но молчание девчонок не обидело Верещагину, скорее слегка разозлило.

Ничего, в следующий раз она свое возьмет, еще покажет старому хрычу и девчонкам из группы, и спокойно пошла из училища.

На сегодня ее занятия в училище закончились.

IV

Тускло-серые стены, такой же тускло-серый потолок, и под стать стенам и потолку такого же тускло-серого цвета были полы. С одной стороны комнаты – тускло-серого цвета металлическая дверь с глазком посередине, с другой – почти под самым потолком маленькое окошко, забранное решеткой, сквозь которое с трудом просачивается тускло-серый дневной свет.

Только посредине комнаты, – тягучим диссонансом, грубо прерывающим симфонию в тускло-серых тонах, – коричневый полированный стол, по обе стороны которого, чтобы все-таки поддержать симфонию в серых тонах, стояли две серые табуретки, намертво прикрученные к полу.

Следователь достал из коричневого портфеля папку из серого рыхлого картона с наклеенным на обложке белым прямоугольником, на котором крупным шрифтом было написано «Уголовное дело по обвинению…», эту папку следователь аккуратно положил на стол, достал из портфеля шариковые ручки, чистые листы бумаги и сел на табуретку возле стола.

На другую табуретку опустился К. – очень вежливый, спортивного вида двадцатилетний мальчик из хорошей семьи, неутомимый вор, недавно задержанный милицией.