Я люблю тебя, Солдат

Быстро идите вместе с Кокшаровым к месту предполагаемого хлопка строго на юго-запад. Только не бегите, смотрите под ноги. Полтора километра быстрым шагом вы вполне можете пройти за пятнадцать – двадцать минут. Когда обнаружите это место, сразу сообщите мне, что вы там увидели. Только, умоляю вас, не затягивайте. Возьмите с собой все медикаменты, которые у нас есть в наличии. Бинтов побольше возьмите. Отправляйтесь туда сейчас же, не волыньте. Понимаете, что дело очень серьёзное. Повторяю ещё раз, как что узнаете, сразу же связывайтесь со мной, какова бы страшная правда ни была».

«Зачем я это сказал? Не стоило бы говорить эту заключительную фразу». Здесь Евгений, никогда не верящий ни в какие приметы, сплюнул три раза через левое плечо и, подойдя к ближайшему дереву, постучал об его ствол три раза.

Теперь Евгению было уже не до холмика, на который указала Настя. Он напряжённо ждал, часто поглядывая на свои абсолютно точные командирские часы. Время для него шло слишком медленно. Он прикинул, что ребята ещё только двинутся с дороги к предполагаемому месту взрыва минут через пять после их разговора.

Действительно, они обязательно должны взять всё необходимое – санитарный пакет, немного продуктов, хороший металлоискатель, лопату и, не теряя больше ни секунды выйти в указанном направлении. Итак, прошло десять минут после их разговора,…прошло пятнадцать минут,…двадцать минут. Евгений прикинул, что если всё нормально, то через пять, максимум через десять минут, они должны, даже обязаны позвонить ему.

Евгений решил больше не смотреть на часы, чтобы лишний раз не переживать и стал напряжённо ждать, приготовившись к самому худшему. Затем нервы его не выдержали. Он расстелил почти на мокрой траве снятую с себя утеплённую мехом штормовку и, аккуратно положив рядом с собой сотовый телефон, подложив под голову смятый мешок, в который предполагалось складывать находки, улёгся на промёрзлую землю, сразу закрыв глаза. Какая-то странная усталость овладела командиром поискового отряда.

Когда он закрыл глаза, то увидел смотрящие пристальным взглядом на него светло-голубые, почему-то искрящиеся глаза Насти. Её глаза, её напряжённый взгляд словно шептали ему:

«Ну, зачем, зачем вы отпустили меня одну, Евгений Николаевич? Я ведь совсем не ориентируюсь одна в лесу. А тут ещё кругом мины времён далёкой войны. Вы же сами предупреждали, что одной ходить по такому лесу опасно. Что же вы наделали, Евгений Николаевич? А вы ведь мне так нравились.